А папа объяснил, что Бабаня права, потому что на верёвках объем подставленных солнцу площадей белья вдвое больше, потому что ничего не заслоняет лучей, тогда как на раскладятине вещи висят густо и закрывают друг друга… Мама, правда, и тогда оставила за собой последнее слово: «Сушит не солнце, а воздух, не имеет значения, как вещи висят», — но папа не стал продолжать спор — он вообще всегда отлично знает, когда надо закрывать-закрыть дискуссию, потому что у мамы дёргается веко и стучит каблучок о пол…
— А вы с какой Германии — с Восточной или с Западной? — спросил Саня, беря за ушко чакрапури и деликатно разрывая его пополам (внутри белела тонкая слойка сыра, как душа в человеке).
— Я — из очень главной, из Баварии! Не худовая страна! — не без гордости сообщил я и кратко пояснил, что мой дедушка Людвиг так учил меня бороться с депрессиями, тоской или если чего-то хочется, чего нельзя или нету: лечь в траву, посмотреть в небо, сказать себе: «Я живу не в худшей стране и не в худшее время, не всё так страшно, как кажется, — другим бывало куда хуже». — И всё пройдет! Der Weg ist in dir!
— «Путь — в тебе»! Сам, значит, всё… Червячный переход… — вспомнил я вслух рассказ Павла Ивановича и сообщил Сане, что нашу Землю можно проползти от полюса до полюса, а человек должен сквозь себя каждый день ползать.
Саня уважительно покачал головой:
— Ну, даешь!.. А здесь чего делаешь? На курсах?
— Да, курсатый… Но главный курс — жизнь. Вот, чашка-ложка… Да, а где отсюда эта… — Я вдруг забыл, как будет по-русски «Krug». — Круг где? — указал я на ведро. — С чем пить-попить?
— Ну, кружок… С чем пьют. — Я показал рукой.
— Да, кружка, маленький круг… И почему это так… нельзя снять, твёрдо… — Я пошатал ведро.
Сержант аккуратно вытерся салфеткой:
— Это эпоксидкой приклеено, чтобы бошки друг другу не поразбивали… Кто? А кто сидит. Тут всякие попадаются.
Это была тревожная информация!..Вошки! Всякие! Попадают себя!
— И что… сюда могут плохие люди… присюдачить?
— Нет, вас велено одного держать, отдельно. Или с тихими. — Сержант потрогал ведро: — Была кружка на цепи… Да той цепью одного чуть не удавили, вот и сняли, от греха подальше… «Кто захочет — и так напоится — сказал начальник, — а нам головной боли меньше».
— Это да, им меньше и людям хужее…
— Да ну! Одна зараза от этой кружки.
Из коридора послышались крики:
— Стоять, бакланы! Лицом к стене! Руки на затылок! — и Саня побежал, наскоро заперев меня ключом.
Я остался один. Сложив оставшееся в пакет, допил пиво.
