Он меня не замечал, смотрел побито на Саню, бубнил:
— Командир, я в ломке, плохо мне, дай мне одну пачку из того, что вы заграбастали… Прошу! — но Саня отвечал, что ничего нет, все вещдоки ушли к следователю.
— Ну, прошу, умоляю… Хоть пенталгин… Баралгин… Хоть что… Есть же в ларьках?
— Купи, прошу, я подохну тут, тебе это надо? Что он там стоит? Я отдам… Вот сейчас мамка придёт, она даст…
Я, услышав «подохну», обеспокоенно спросил:
— Саня, что такое просит эдакий человек?
— Да лекарство, больной он.
Тип, как будто только что увидев меня, дернулся в мою сторону, стал объяснять руками:
— Тут, за углом — аптечный ларёк. Официально, без рецепта… Чего ты, командир, не человек? 350 рублей всего…
Я полез в карман… Вот 500-рублёвочная…
— Саня, на, купи… Всё равно скоро ужин, надо в ларёк идти… Сколько времени? — Я вдруг вспомнил, зачем вообще тут сижу. Полковником было сказано — до вечера или до утра. Уже, кажется, вечер.
— Полковник не звал?
— Нет. К пяти идёт… Ладно. Чего тебе брать? — спросил он у типа.
Тот радостно вскинулся:
— Да чего у них есть… будет… С этим самым, ну, ты сам понимаешь… Нурофен или пиралгин… — Он скользнул по мне воспалённым взглядом. — Чтоб не ломало… Или терпинкод бери… Или брынцаловку, но это на самый крайняк…
Саня спросил у меня:
— Вам брать что? — взял деньги и закрыл нас на ключ.
Тип протянул мне холодную и мокрую ладонь:
— Спасибо, браток. Не забуду! — Почувствовав, что мне это неприятно, он отнял руку, обтёр её о джинсы: — Извини, в ломке. — И лёг на доски. — Трусит меня, как собаку, трусит…
— А потому, что я полный дегенерат и лузер!
Это было понятно — я сам полный идиот… «Лузер» тоже ясно… Как его зовут?
— Дима, а так Винтом кличут. А ты кто?.. Фредя?.. Из Прибалтики?
— Да, оттуда. — Я не стал уточнять, заметив, что кожа у него на руках то ли облезает, то ли покрыта розовой сыпью, и на ладонях, на шее — какие-то темные ранки. Этого не хватало!
Тут до меня дошло — это же джанки! Колольщик! Осторожно с ним, мало ли что… Недобро думая о полковнике (за 50 тысяч мог бы и спокойнее посадить, в одиночку!), я испугался, что джанки будет трогать меня или мои вещи, но тот лежал на досках и что-то говорил, чего я разобрать не мог:
— На ширеве сижу плотно… Никак заход не скину… В день по пять раз двигаться надо… Ширево поганое!..
