Захват Московии — читать онлайн бесплатно полностью

Их не хватает! Что делать? Сказать полковнику? Вот он как раз выглядывает из купе: «Где вы, геноссе Фредя? Кушать подано! Кого там увидели — Кагановича?» Нет, зачем говорить? Они подонки, но доносить плохо, несмотря на то что у нас в Германии доносительство — первая добродетель, вот как в Вюрцбурге… Нет, молчать… «А вдруг они в наш вагон влезут — что тогда?» — испугался я, отошёл от окна и стал издали выглядывать наружу.

И с облегчением увидел, что группа прошла дальше, исчезла в толпе. Нет, зачем о них говорить? Мне лучше, чтобы они никогда не попались бы полковнику… А интересно, что он сделает, если я скажу?.

. Начнёт суету, панику, аресты?.. Или скажет: «Плюньте, геноссе, выпьем лучше коньячишко, детям на молочишко»?.. Нет, молчать. Как те обезьяны — ничего не вижу, не слышу, не говорю. В русском языке отрицание правильное, а у нас — нет… Ну, что за форма — «ich sehe niemanden», дословно — «я вижу никого», глагол стоит в позитиве, а на самом деле действие должно быть отрицануто — «не вижу никого»… нет, отрицато… ведь отрицать — отрицнуть?. . Ох, лучше бы правда отменили глаголы!..

До отхода было ещё минут десять, и полковник решил выйти наружу. Но я боялся, что появится Исидор с другими, и остался стоять в вагоне у открытого окна, а полковник, выйдя на перрон, стал о чём-то шутить и шептаться с проводницей, которая охотно смеялась его словам. Потом он придвинулся к моему открытому окну, чтобы сообщить, что спрашивал у проводницы, нет ли в этом суперпоезде какого-нибудь тайного тайского массажа для пассажиров:

— За экстраплату, разумеется… Вообще надо прицепить к «Красной стреле» один вагон с блядями — всем будем хорошо! Пассажиры расслабляются, девочки бабло рубят… цены должны быть повыше, как в поездном ресторане, наценка за движение и транспортировку… за толчки бесплатные…

Вдруг я увидел в толпе Максимыча.

За ним ковылял Павел Иванович.

Полковник отшатнулся:

— Что с вами? — и, заметив приближающихся ветеранов, спросил тихо: — Это что за чучела?

— Это не чучи, это войновые ветераны, где мне арест дали… Я туда! Тут!

— А, эти пьяницы.

 — И он отошёл к проводнице.

Максимыч, запыхавшись, влез головой в окно:

— Да опоздали из-за чёртова автобуса… Пока Павел Иванович одевался… Вот, тут собрали тебе! Чай, кипятильник, сахарок, булка с колбаской… — и протянул мне тощий мешочек.

Тут радио громыхнуло, что поезд «Красная стрела» отправляется с третьего пути. Максимыч полез в окно обняться.