Разбила коленки о бетонную поверхность крыши, и от удара из моих легких вышел весь воздух.
– Глупая соплячка, – прошипел он.
Не знаю, как я нашла в себе силы пошевелиться, но я попыталась отползти. Он схватил меня за лодыжку и притянул обратно.
Мне хотелось исчезнуть. Хотелось перемотать время назад, вернуться в ту жизнь, когда папа был еще рядом, и спросить его: «Почему?»
Почему он свалил на меня это бремя? Почему человек, который был для меня всем, вынес мне такой жестокий приговор?
И когда главарь пихнул меня ногой в живот, я поняла, что единственный способ спастись – это дать ему ответ, которого у меня не было.
– Ты мне скажешь! – яростно прорычал он.
Слеза скатилась по лицу. Я посмотрела на него снизу, беспомощная, придавленная. Он показался мне чудовищем, которое по размеру больше океана, неба и бури. Его окружала тьма, и я ничего не могла ей противопоставить. Он опустился на одно колено и дернул меня за руку. Когда он достал зубочистку, которую до этого положил обратно в рот, я вздрогнула.
– Знаешь, почему его так назвали, милая? – спросил он ни с того ни с сего. – Твой дорогой папочка рассказал тебе?
Он просунул кончик зубочистки под ноготь моего безымянного пальца и продолжил:
Я слушала его, чувствуя, как во мне нарастает тревога.
– И знаешь, что отделяет меня от этой силы?
Я покачала головой, отказываясь слышать известный мне ответ, но он все равно сказал:
Он надавил на зубочистку со всей своей яростью. Я закричала. Деревянная игла впилась в мою живую плоть, разрывая ее. Я зарыдала, лихорадочно извиваясь, но он крутанул зубочистку под моим ногтем, и я чуть не потеряла сознание от боли.
– Я не знаю! – кричала я, судорожно царапая пол и обдирая кожу на пальцах.
Он ткнул зубочистку глубже, и из моего горла вырвалось отчаяние.
– Я отдала его им! – закричала я в агонии. – Агентам! Это правда… Я им его отдала!
С моих губ сорвался влажный всхлип. Я ощущала себя лишь массой дрожащих мышц, измученных нечеловеческим напряжением. Мое дыхание стало прерывистым, все тело покрылось холодным потом и поэтому казалось грязным. Он наклонился и пристально посмотрел на меня, в его глазах сгустилась ярость.
– Ты врешь, – прошептал он.
Я смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
– Ты им его не отдавала. Иначе мы знали бы. Эти шелудивые псы удивительно легко допускают утечку информации, когда им приходится защищать какого-нибудь рядового гражданина… Они слили бы новость о том, что «Тартар» наконец-то оказался в их руках. – Он посмотрел на меня с холодной злобой. – И ты больше не являешься целью.
Он резко выдернул зубочистку. Боль горячей иглой пронзила руку, и по ладони потекла кровь. Он схватил меня за футболку.