– Занимаешься фотографией?
– Ага, – ответил он, когда мы вместе пошли по коридору, – но последнее время что-то тяжеловато стало – в прямом смысле слова. Мистер Фицджеральд не разрешает нам оставлять вещи в кладовке в компьютерном классе, поэтому приходится уносить все домой. Не понимаю, жалко ему, что ли? Кладовкой все равно никто не пользуется!
Я открыла дверь в главное здание и пропустила Томми вперед.
– А что ты делаешь в корпусе «В»?
– Рисую, – ответила я.
– Тогда мы еще встретимся. У нас занятия совпадают…
Смеясь и болтая, мимо нас к выходу из здания толпами шли старшеклассники. Уроки на сегодня закончились.
– Кстати, еще раз извини за тот вечер, когда мы с Карли на тебя свалились.
– Она искала тебя сегодня утром. Я имею в виду Карли. Хотела узнать, не испортила ли твою футболку. Я сказал ей, что от пива ничего с футболкой не случится, но она мне не верит.
Карли точно могла не переживать по этому поводу, если учесть, что потом стало с моей футболкой, пока я полночи таскала на себе Мейсона.
Я остановилась возле своего шкафчика и собиралась сказать Томми, чтобы он успокоил Карли, как вдруг он спросил:
– А этот блокнот, – он кивнул на зажатый у меня под мышкой скетчбук, – почему он у тебя?
– Потому что он мой, – просто ответила я, сильнее прижимая к себе блокнот, любимый, в кожаной обложке, завязанный ремешком. Страницы все еще были мятыми, но я ставила на них тяжелую коробку на ночь, думаю, они разгладятся.
Томми выглядел удивленным.
– Я думал, это твоего дяди…
– Я видел, как какие-то идиоты кидались им друг в друга на вечеринке. Они нашли его на террасе. Когда вмешался Мейсон, я подумал, что это вещь его отца…
Я оцепенела и на мгновение даже закрыла глаза.
– Не переживай, Мейсон быстро у них отобрал блокнот. Он ужасно взбесился. Потом, кажется, он засунул его под диванную подушку, чтобы больше никто трогал. Надеюсь, твои работы не сильно пострадали…
Мое тело словно одеревенело, я не чувствовала ни рук, ни ног.
– Это шутка такая, да? – спросила я осторожно.
– Я не знал, что блокнот твой. – Томми вздохнул и еще раз посмотрел на него. – Хорошо, пивом не облили…
Я смотрела на Томми, пытаясь понять, не издевается ли он надо мной. Это не могло быть правдой, ведь Мейсон никогда не сделал бы ничего подобного. Ради меня – нет, подобное исключено.
Мне вспомнилось недоумение в его глазах, когда я вырвала у него помятый блокнот. Меня тогда всю трясло от злости…
– Ладно, я пошел, – сказал Томми.
