Автор
Талантливая художница и парень-боксер оказываются в центре неразрывной притягательности. Их судьбы переплетаются в атмосфере, где сталкиваются внутренние противоречия. Между ними возникает сильное влечение, которое бросает вызов их устоявшимся представлениям о мире.
– Это висело на ручке! – возмущенно рявкнул он, как будто речь шла о туше животного. – Какого черта?
– Я ошиблась, – прошипела я, – но это точно не было приглашением войти!
– Ты ошиблась? Ошиблась, повесив лифчик на дверь ванной?
– Как ты думал, чей он? Ты видишь в этом доме других женщин?
Мейсон стиснул челюсти, и злость в глазах сменилась раздражением.
– К счастью, здесь только ты.
Мои руки задрожали от ярости. Как у него хватало наглости наезжать на меня в такой ситуации? Только что облажался он, а не я!
– А то, что он там висел не просто так, тебе не пришло в голову?
– И что, по-твоему, я должен был подумать?
Мейсон не пошевелился. По его скулам по-прежнему ходили желваки, но в его глазах промелькнуло выражение, которого я никогда прежде не видела. И тут он, словно пораженный внезапным осознанием чего-то, принялся пристально оглядывать меня.
Его глаза заскользили по моей белой коже, по струйкам воды, стекающим в ложбинку груди, по жалкому полотенцу, из-под которого торчали мокрые бедра.
У меня перехватило дыхание, кровь прилила к щекам. Я попыталась пошевелиться, но мое тело горело и столбенело одновременно, оно мне не подчинялось. Я чуть ли не физически ощущала, как его взгляд прикасается ко мне, как с горячей медлительностью он ласкает меня от шеи и ниже.
Мейсон возвышался надо мной, как обжигающий столп огня. Нет, это не он вызывал во мне дрожь.
Джон оторвался от газеты. Он посмотрел на меня, жалкую, на хлопковый бюстгальтер в моей дрожащей руке и вынул изо рта сигару.
– Джон, я хочу, чтобы в ванной был чертов замок!
Я привыкла избегать людей.
У меня замкнутый характер, бесстрастный, как лед, что, наверное, и мешало мне заводить друзей. Я много времени проводила одна или в обществе природы, потому что только в тишине я могла слышать себя. И все же впервые я избегала кого-то, с кем жила под одной крышей.
Я не выносила Мейсона. Его близость тревожила меня, его присутствие вызывало во мне такую сильную турбулентность, что всякий раз я испытывала острое желание выйти из комнаты и вдохнуть воздуха, который его не коснулся. Хотя он первый решил держаться от меня подальше и никогда на меня не смотрел, любая случайная встреча с ним выбивала меня из колеи. И легко понять почему.
Мейсон был дерзким, высокомерным и эгоистичным – именно эти качества больше всего раздражали меня в людях, общению с которыми я когда-то давно предпочла одиночество. Однако в этом типе было еще кое-что.
