В его глазах плескалось смятение. Во мне бурлили неуправляемые эмоции, я боялась, что он все поймет, а значит, станет насмехаться и унижать меня. Я оттолкнула его, потому что не знала другого способа себя защитить. Надеясь, что Мейсон не замечает, как сильно меня трясет, я выпалила:
– Не… не подходи ближе! Мне не нужна твоя помощь.
И сразу пожалела об этих словах, но было поздно.
Словно в замедленной съемке, я видела, как меняется Мейсон. Изумление исчезло с его лица, протянутая ко мне рука медленно опустилась. А глаза… Я смотрела в них и видела обиду и неприязнь – чувства, на которые наталкивалась уже так много раз. Было и что-то еще – скрытое, утонувшее в глубине его красивых радужек. Но я не смогла понять что.
Не говоря ни слова, Мейсон повернулся и ушел. А я осталась стоять посередине комнаты. Но это было не самое худшее. Самое ужасное, что я сказала ему те же самые слова, которые недавно ранили меня саму.
На следующий день я проснулась с температурой. Неудивительно после купания в ледяном океане.
Все дни, которые я провела, выздоравливая, дома, я только и могла думать о Мейсоне. Прокручивала сцену в комнате, когда я отскочила от него и крикнула, чтобы он не подходил ближе. Какая же я глупая!
Он просто пытался мне помочь. С момента, когда я пришла в себя на пляже, он все время был рядом. А что я? Вместо благодарности за помощь в полном ужасе отшатнулась от него, как от маньяка. Я сожалела об ошибке, но не о том, что побудило меня ее совершить.
Я испугалась. Испугалась, что он догадается о моих чувствах, потому что, несмотря на мое отношение к нему, я не забыла, как обстояли дела. Я не забыла ни гнева, ни отвращения, которые всегда вызывала в нем. Я шла по незнакомой лесной тропинке, но пока ни разу не сбилась с пути. Нет, я не позволю живущему в этом лесу зверю завладеть моим сердцем. Оно знало и более страшные испытания, выстояло во льдах и в долгих зимах, победило людские сплетни и одиночество, вынесло смерть папы…
Мейсон мог бы продолжить этот список.
Через несколько дней я вернулась в школу. Боль в лодыжке утихла, но мое тело все еще переживало последствия катастрофы. Джон заметил, что я очень бледная и иногда мне трудно дышать. Потом одышка прошла, и он решил, что это было небольшое осложнение после простуды.
Избегая меня, Мейсон выходил из дома рано утром. Теперь я не боялась, что случайно с ним столкнусь. Он продвинул свою жизнь на шаг дальше от моей, и я, хоть и знала, что все к лучшему, не могла этому радоваться, хотя должна была бы.
– Ну как, уже есть идея? – спросил меня однажды Брингли.
Я болтала ногами, сидя на табурете перед белым холстом, и покусывала губы.
– Пока нет, – ответила я, и на этот раз он не сказал мне никаких слов поддержки.
– Айви, тебе пора начинать.