Непонятно почему, но меня поразило, с какой теплотой он произнес эту фразу.
– Спасибо, – пробормотала я.
Потом попрощалась, пожелав плодотворной работы, и отключилась. Взяла фотографию и пошла в его кабинет на первом этаже.
Это была аккуратная и светлая комната с книжными стеллажами и письменным столом. Я села в кресло кремового цвета, разглядывая широкий деревянный стол. Он красиво блестел и был украшен вставками из сланца. Я открыла ноутбук Джона и ввела пароль «2106».
Я довольно долго просидела в интернете. Вообще-то я в этой сфере была чайником. В Канаде при необходимости я пользовалась школьным компьютером. Живя почти на краю света, мы с папой как-то обходились без ноутбука.
Парадоксально, что дочь выдающегося программиста едва умела пользоваться компом. Я никогда не задумывалась об этом, но причина начала проясняться: папа действительно отсек от нас свою прошлую жизнь, сделал так, чтобы ничто о ней не напоминало.
Мне попались страницы об астрономии, строительной механике ракет, космических запусках, но на них я не нашла ничего, что имело бы отношение к цитате на фото. Эту фразу никто не произносил. Что папа пытался мне сказать?
Я вышла из кабинета, положив фотографию в карман. По дому гулял приятный сквознячок, и, дойдя до прихожей, я увидела, что входная дверь открыта.
Я нахмурилась, подошла, чтобы ее закрыть, но в этот момент услышала шорох страниц.
Выглянула наружу, и мое сердце замерло. На террасе в кресле сидел Мейсон. В воздухе витал запах жасмина, легкий ветерок ласкал его растрепанные волосы. На коленях у него лежал учебник, рука замерла на развороте, а голова прислонилась к стене. Глаза были закрыты.
Я чувствовала себя жертвой магического заклинания: ноги стали свинцовыми, но сердце парило в воздухе, подталкивая меня навстречу этому видению.
Наверное, Мейсон очень устал, раз заснул сидя, с открытой книгой на коленях. Я знала, что все свободное время он готовится к поединку в конце месяца. Иногда даже ночью случалось слышать, как он спускался в тренировочную комнату.
Я подошла очень тихо и встала перед ним. Воздух был полон звуков, в лучах полуденного солнца щебетали птицы, но я боялась его разбудить. Я ощущала неловкость, как будто подглядывала или делала что-то постыдное. Однако, наклонившись поближе, я поняла, что не могу лишить себя этого удовольствия – поглядеть на него. Я впервые смотрела на его лицо, как на картину.
В уголке губ у него был маленький шрам – светлая черточка на коже, которой я раньше никогда не замечала. Между бровей были и другие, почти незаметные.
Я не привыкла видеть его таким: чуть опущенные плечи, длинные ресницы, точеные скулы, расслабленное, спокойное лицо… Боже, он прекрасен!
Я чувствовала пульсирующее и непреодолимое влечение, но и уязвимость.