Автор
В кромешной темноте под гнетом непрекращающей болью, девушка Беатрис вынуждена встать и бороться за жизнь. Мягкий ковер у неё на ногах, прикрывая раны, но онемевшая рука отчаянно сопротивляется её попыткам одеться и выйти из комнаты.
Темная и злодей
Рабынь потихоньку приводили.
— Надо ли заниматься этим сейчас? — возмущался Муни. — Неужели это кажется тебе первостепенным, госпожа?
— Перестань, — откликнулась Даримора, — или присоединишься к ним, раз сомневаешься в моей силе. Весь мир у моих ног, как ты не поймешь. Я хочу музыки! Хочу разбить войско Айдвариана под сладчайшие стоны и болезненные хрипы. Хочу достойного сопровождения. И это занимает совсем мало моего внимания. О… Как же приятно ощущать такое могущество. Пара часов, и я буду леди Сантарии, а через неделю — императрицей этого кусочка суши!
Хризами не посмел ей возражать.
— Тебе надо взять другое имя. Твое наводит ужас, — сказал он, меняя тему.
— И пусть наводит, — напевно заметила Темная, немигающим взглядом проходя по обнаженной рабыне.
— Знаешь, мир изменился за то время, что ты была в заточении.
— Знаю, — Даримора высокомерно посмотрела на него. — Все нити вероятности я вижу одновременно.
Хризами закашлялся. Как ей объяснить?
— Вероятности — это еще не все. Ты слышала что-нибудь про пиар?
— Про что? — Даримора повернулась к нему, поражая своей жуткой красотой.
— Ну мы должны сделать тебе новый позитивный образ. Не Темной ведьмы, а… жертвы произвола власти. Тебе нужно менее кричащее имя…
Муни задумался.
— Дарюшка? Нет? Ты права, слишком мягко… Это для простолюдинок. Дара? Тоже не нравится? А почему? Красиво и можно обыграть это тем, что ты даришь миру свободу.
Он ходил по комнате не замечая, как Даримора злится всё больше. Остановился перед зеркалом поправляя прическу.
— Слушай может поменять слоги в твоем имени — Моридара, а что — неплохо. Но тоже что-то не похоже на имя светлой освободительницы…
Он не заметил, как на лице его госпожи пролегли мрачные тени, а глаза заволокло магией.
— Ты решил меня вывести, Хризами? — поинтересовалась Темная. — Мир погрузится в хаос и кошмар, а когда я ослаблю удавку на его шее, примет это как избавление.
Муни отступил от нее на несколько шагов.
