В заколдованном озере жарятся первые теплые дни. Лёшка открывает окно, чтобы рассмотреть вазу с магическими цветами, которые внезапно расцвели у него на подоконнике. Оттуда доносится странный треск и хруст, заставляющий Артема вздрогнуть — он видит тень, проплывающую мимо кристально чистой воды озера....
Ты, Лёшка, как?
Лёшка всю дорогу исподволь рассматривала Данилу. Высокие скулы, тёмные волосы, длинные ресницы, голубые глаза. Маленькая чёрточка, пересекающая нижнюю губу, усиливала его привлекательность. Видно, что себе цену знает и, конечно, отбоя нет от девчонок. Кате он должен понравиться. Впрочем, у неё уже есть Макс, и он, по её рассказам, тоже хорош собой.
Почувствовав на себе Лёшкин взгляд, Данила ей улыбнулся, но чисто дружески: то ли Ромкины слова его убедили, то ли она была не в его вкусе. И то и другое её устраивало.
Лёшка перевела на брата глаза и пожала плечами:
– Не знаю, как Катя. Если она захочет и сможет…
Ромка усмехнулся:
– Уверен, что и захочет, и сможет. Давай, Данила, мы тебе вечером позвоним и договоримся на завтра. А сегодня нам надо собрать в дорогу хозяйку этой собаки – он погладил притихшую в углу Альму – они сегодня переезжают в Москву.
Глава IV
Коварная зинаида
Ромка завёл Альму в дом, и она с такой силой рванулась к бабушке Симе, что, удерживая её, он чуть не свалился с ног.
– Альмочка моя, Альмочка, – обнимая её, повторяла старушка и плакала, а собака слизывала слёзы с её морщинистых щёк.
Тем временем Лёшка наложила полную миску еды, поставила её в угол, и после бурного изъявления чувств Альма принялась жадно есть.
– Наголодалась там, – сказал Ромка. – Пусть теперь отъедается, спит, а нам надо приниматься за дело.
Необходимых для дальнейшей жизни вещей у Серафимы Ивановны, к счастью, оказалось совсем немного. К тому же укладывать их Ромке и Лёшке вскоре стала помогать приехавшая из театра Катька.
– Их обновить нужно, пока не поздно, Андрей вам в этом поможет. А если что-нибудь забудем, то привезём, – сказала Лёшка, глядя, как бабушка Сима с горечью смотрит на опустевшие стены, на старую утварь, оставленную на кухне, свою бедную обстановку, довоенную кровать с медными шишечками на грядушках…
– Новая жизнь – новый прекрасный быт, – поймав её взгляд, провозгласил Ромка, кидая в выросшую на полу кучу хлама старую дырявую кофту.
А уснувшая было Альма вдруг встала и заворчала. В следующий момент за дверью послышались шаги и скрежет в замке. Бабушка Сима, однако, нисколечко не встревожилась.
– Это Зина, соседка, – спокойно пояснила она, – у неё ключ, она сама отпирает.
– Открыто! – крикнула Лёшка.
Зинаида Васильевна вошла не одна, а с какой-то высокой и статной женщиной.