В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
– Я тут как перестал быть памятником прогулялся маленько, посмотрел что да как. По ходу, в радиусе километра от четвертого энергоблока все мертвые встали из земли вполне себе живыми и здоровыми, без признаков зомбячества и иных пакостей. А за пятым блоком как кресты стояли, так и стоят. В общем, избирательно желание Снайпера сработало."
"– Так всегда с этими супер-аномалиями, – кивнул Меченый. – В Америке, например, с Золотым шаром то же самое было, мне Шухарт, помнится, рассказывал.
Откуда лесник знает, что оживление умерших это моя работа, было ясно без расспросов: по ходу, «монументовцы» и поднявшиеся из мертвых сталкеры успели всё растрепать первому встречному.
Я поставил на бетон пустую банку и поднялся на ноги.
– Благодарю, бродяги, за тепло и пищу, – сказал я. – А мне пора.
– Насовсем уходишь из Зоны? – проницательно прищурился Меченый.
– Надеюсь, что да, – сказал я.
– И куда ты теперь?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Главное – подальше отсюда.
– Это на родину что ли, в Москву?
Я молчал. Я и сам не знал, куда пойду после того, как пройду кордон, отделяющий Зону от Большой земли. Если пройду, конечно, – говорят, там в последнее время охраны мама не горюй…
– Если в Россию решил податься, то это тебе в Киев надо, – глубокомысленно заявил лесник, доставая из серебряного портсигара очередную сигарету без фильтра. – Оттуда лучше на Донбасс, в Луганск, потом Краснодон – и дальше на Ростов.
– Разберусь, – кивнул я. – Спасибо за совет.
И направился к выходу из тоннеля, чувствуя спиной, как шесть пар глаз внимательно глядят мне вслед…
– Как думаешь, вернется? – спросил Меченый, когда фигура Снайпера скрылась в полумраке тоннеля.
– Если Зона позовет – вернется, – отозвался лесник, стряхивая пепел с сигареты в костер. – Наш он. Часть неразрушимого монолита, имя которому – сталкеры Зоны.
– Лучше бы не позвала, – покачал головой Меченый. – Пусть хоть немного поживет спокойно.
– Это ты про Снайпера сейчас сказал, молодь зеленая? – усмехнулся в бороду лесник. – Запомни: куда бы не пошел настоящий, прожженный сталкер, он всюду несет с собой Зону. А там где Зона, никогда и никому не бывает спокойно…
Эпилог
Поляну заливало зеленоватое сияние, исходившее от монолита – памятника, созданного самой Зоной.
