Сейчас эти семь лет, возможно, не чувствуются, но чем старше я буду становиться, тем сильнее они будут проявляться. К моему огромному сожалению, женщины стареют гораздо быстрее мужчин. Я больше подхожу твоему сорокалетнему товарищу, чем тебе.
– Глупость, – спокойно ответил Юлий, – глупость и шаблонность мышления. А этому зануде вообще никто не подходит – он одиночка. Но заметь, не волк-одиночка, а собака.
В другой раз, возможно, он еще и подискутировал на эту тему с симпатичной ему девушкой, но сейчас не было сил, те, что мало-мальски присутствовали, он оставил в кабинете старлея, пытаясь быть убедительным. Поэтому, оставляя последнее слово за собой, Юлий вышел из машины и медленно направился к дому.
Вокруг стояла вечная тишина, она сейчас была так нужна ослабленному организму Юлия, что он заслушался. Мелкие звуки прорезали ее как ножом.
Не оборачиваясь, он услышал, как отъехала машина Нины, как где-то справа хрустнула ветка, скорее всего, под тяжестью снега, и как слева вскрикнула женщина.
Он словно проснулся и, оглянувшись, побежал на этот негромкий голос.
Под деревом сидела дочь хозяина Геля. Ее огромные глаза сделались еще больше. Она молча смотрела сначала на Юлия, потом на свою руку, с которой капала кровь, и, закусив губу, молчала.
– Ты поранилась? – спросил он ее и бросился к руке, но она, ничего не ответив, спрятала ее за спину. – Дай посмотрю! – не понимая ее поведения, крикнул Юлий, но вдруг, заметив на снегу блеснувшее лезвие, все понял. Не спрашивая, схватил ее руку, вытащил из-за спины и, достав из кармана своего яркого пуховика белоснежный платок, быстро перевязал ей запястье.
– Ну, у нас с тобой две новости, – сказал он, когда закончил свои действия, – хорошая и плохая, с какой начать?
– С хорошей, – ответила Геля. Она перестала сопротивляться и закусывать губы и просто смотрела в одну точку. – Давно не было хороших новостей.
– Рана неглубокая, – сказал Юлий.
– Ну, это наоборот, трабл, – сказала Геля, и Юлий понял, о чем она, они были одного возраста, одного поколения.
– А действительно трабл-новость в том, что санитарка из меня так себе, и надо бы нам в больницу, – не замечая ее слов, продолжил говорить Юлий.
– Я не пойду в больницу, – Геля выдернула руку из его пальцев. – Там правда царапина, я не смогла, не хватило силы сделать себе больно.
– Это хорошо, значит, ты не самоубийца, просто нервы сдали, – заключил Юлий. – Расскажешь или я пойду в дом, жутко замерз.