Автор
Осенью перед важным экзаменом студентка Аня погружается в свои сны. Вдруг она осознает странную связь между ними и реальностью: каждый сон оказывается предвестником, а некоторые даже повлияют на ее жизнь. Этот роман — шатенкин сюжет о том, как мышление и мечты могут стать средствами взаимодействия с внешним миром....
А всего секунду спустя холодно заявил:
– Ты? Причем здесь ты? Мир не вертится вокруг одной тебя, Белова! Чем раньше ты это поймешь, чем раньше избавишься от своей безразмерной короны, тем лучше!
В глазах защипало. Слишком уж обидно прозвучали слова Виктора Эдуардовича.
Запрещая себе плакать, девушка набрала воздуха в грудь.
– Это Ваш способ сказать, что разговор с Николаем Васильевичем шел не обо мне?
– Именно!
– Ладно. Уже хорошо! А о ком тогда? И о чем?
– Не пойму, каким боком тебя это касается?
– Вы расстроены!
– Я в норме!
– Нет! Я же вижу!
– Уверяю, тебе показалось!
– Но…
В тишине комнаты раздался его недовольный измученный рык.
– Черт, подери, Лена! Зачем ты пришла?
– Думала, смогу помочь…
– И чем же? – иронично вздернул бровь. – М?
«А действительно, чем? – осознала вдруг. – Если дело было бы во мне, я обязательно убедила бы Мосолова в беспочвенности его переживаний! Даже доказательства в пользу Макарова смогла бы предоставить! А теперь? Как можно помочь человеку, не зная даже, какого рода помощь ему требуется? И требуется ли вообще?»
Нервно хихикнув, Лена виновато улыбнулась:
– Да хотя бы моральной поддержкой! Я всегда готова…
– Моральной, значит? – он горько усмехнулся, прервав ее на полуслове.
– Ну…
– Ну?
Белова замолчала, пытаясь срочно придумать вразумительный ответ.
Да только тщетно все. В голове стало пусто, как в полнейшем вакууме.
Сердце лизнуло кипятком от осознания, что вот уже некоторое время они буквально пожирают друг на друга взглядами.
Что разделяющее их расстояние внезапно сократилось до катастрофического минимума. И что разгоряченной кожей она чувствует его до ужаса горячее дыхание.
В груди что-то предательски екнуло. Собственное дыхание резко сбилось.
Стало частым и рваным. А сама Лена вдруг задрожала. Сильно.
Ее прямо лихорадило. Бросало то в жар, то в холод.
Виктор Эдуардович прищурился:
– Можешь не отвечать!
– Почему?
– У тебя на лице все написано!
– И что же там…
– Тебе не следовало приходить!
– Но я здесь!
– Да! – коротко кивнул.
Это было больно. Горько и обидно.
Кровь вскипела в жилах. Гнев затуманил сознание.
«Ухожу? Нет, я не ухожу! Я остаюсь! А Вы – обыкновенный…»
– Трус!
Леденея от ужаса, она поняла, что последнее слово выпалила вслух.
Гневно прошипела, если уж быть точнее. Тишина повисла гробовая.
