Пытаясь выровнять дыхание и привести себя в относительный порядок (а стоило поторопиться, ведь до начала следующей пары оставалось не более пятнадцати минут), мужчина наполнил и осушил подряд четыре стакана воды. Внезапно дверь кабинета распахнулась без стука, и внутрь бесцеремонно вломился Вячеслав.
— Здорова, брателло!
— Ну, привет!
Бегло оглядев его, малой насторожился:
— Выглядишь неважно!
— Я бы удивился, будь оно иначе!
— Жесткий отходняк? — протянул тот со знанием эксперта.
— Жесткий стояк! — дико гоготнул Виктор в ответ.
— Оу! — поиграл бровями Красницкий. — Сочувствую!
— Угу!
— Могу уйти и прислать к тебе кого-нибудь… белобрысого…
«О, да! Пришли! Пришли ее ко мне! Сейчас! Немедленно!»
— Слышь, старатель? — грозно нахмурился Макаров, взбесившись от собственных мыслей. — Давай-ка пыл свой умерь! Я сам справлюсь!"
"— Да ладно тебе, — Слава беззаботно плюхнулся на кожаный диван, — не злись!
Осушив лицо, руки и шею бумажными полотенцами, Виктор уселся за свой рабочий стол. А внимательнее присмотревшись к брату, резюмировал:
— Ты чем-то встревожен?
— Немного.
— Мне из тебя каждое слово клещами вытягивать?
Тяжелый вздох.
Пауза. И снова вздох.
Наконец малой заговорил:
— У отца же день рождения сегодня.
— И что с того?
— Я решил воспользоваться случаем, когда вся семья в сборе, и представить им Ирину как свою девушку. Но не уверен, что все пройдет гладко…
— Можешь в этом даже не сомневаться, — угрюмо оскалился Виктор, припоминая, как «радушно» они в свое время приняли Ксению. — Будь морально готов ко всему! Наши с тобой родственнички сделают все, чтобы прижать к ногтю твою Синичку. Любят они власть. Но ты не переживай так, она у тебя — бойкая девчонка. Сама кого хочешь на прогиб возьмет!
Слава расплылся в хищной ухмылке. Глаза заискрились шальным блеском.
— Знаешь, я иногда сам себя боюсь, когда речь о ней заходит!
— Заметно!
— Зверею просто! Особенно…
— Избавь меня от подробностей!
— Ой, не очень-то и хотелось, — нагло зевнул малой. — Кстати, тебя точно не будет сегодня на банкете?
— Точно! — чувствуя, что постепенно успокаивается и расслабляется, Виктор хрустнул позвонками шеи, снимая скопившееся напряжение. — Твоего отца я уже поздравил и заранее извинился. Он, в общем-то, не в обиде. Прекрасно понимает мое нежелание пересекаться там с… некоторыми родственниками.
В кармане Красницкого завибрировал мобильник.
Едва взглянув на дисплей, Вячеслав тут же подорвался с дивана.
— Ладно, погнал я! Пучеглазая освободилась!
Макаров хмыкнул, искренне удивляясь, почему Синицына до сих пор не прибила его драгоценного братца за столь дурацкое прозвище, совершенно не соответствующее действительности. Уже у порога он обернулся.