Не вскочить на ноги.
Его грудь буквально ходила ходуном, сотрясаясь от тяжелого дыхания.
— Ты провела с ним целый день? — вкрадчиво поинтересовался Макаров.
— Да! А что?
— Ничего! — сказал как отрезал. — Я с ума сходил от беспокойства, а ты все это время развлекалась с Барсуковым? Рассекала с ним по городу на мотоцикле, задрав юбку до пупка?
«Ой, правда, что ли? Беспокоился он! Ага, конечно!»
— До какого еще пупка? — Лена воинственно вскинула подбородок. — Скажете уж тоже! И так… чисто для справки — юбка-то моя! Не ваша. Хочу — задираю! А захочу — вообще сниму! Без нее даже удобнее…
— Не снимешь! — демонстрируя железное спокойствие, мужчина откинулся на деревянную спинку лавочки. Но его глаза все еще искрились безумием. Первобытной дикостью. — И на его байк больше не сядешь!
— Кто сказал?
— Я!
Девушка задохнулась от возмущения.
Ее прямо распирало изнутри от праведного гнева.
«Раскомандовался тут! Кто ты такой, чтобы запрещать мне что-либо?»
— Вы? — истерический хохот. — Нет! Вы указывать будете…
— Ключи подними!
— Чт… что?
— Ключи подними! — повторил он, кивнул ей под ноги. — Забудешь же!
Лишь спустя секунду напряженного молчания Лена таки сообразила, о чем идет речь. Пытаясь выровнять дыхание (а это было ой как непросто), она дерзко распрямила плечи, выгибая спину и выпячивая грудь вперед.
«О, я подниму! Я сейчас их ТАК подниму, что у тебя штаны задымятся!»
Прекрасно понимая, что юбка обтягивает ее, точно вторая кожа, а глубокий разрез сзади обязательно обнажит кружевную резинку чулок, девушка тотчас же потянулась за ключами, которые выронила некоторое время назад. Благодаря своей природной гибкости, она мягко «сложилась» пополам и, не сгибая колени (даже с учетом каблуков), без особого труда подняла связку с асфальта. Столь нехитрые манипуляции привели к тому, что Белова соблазнительно оттопырила перед ним свою пятую точку.
Пусть на секунду, пусть на самый краткий миг, но она продемонстрировала себя ему в чертовски соблазнительном ракурсе. Макаров вздрогнул, будто принял мощный удар прямо в солнечное сплетение, крепче стиснул кулаки (да так, что дерево жалобно скрипнуло в его руках) и, кажется, перестал дышать. Он просто замер, прожигая Лену до жути голодным лихорадочным взглядом и следя за ней, точно хищный зверь на охоте.
«Смотришь? Хорошо! Смотри! Это все, что тебе теперь доступно…»
Внутренне злорадствуя от своей удавшейся мелкой пакости и неожиданной реакции Виктора Эдуардовича на нее, девушка с нарочитой медлительностью распрямилась. Чувствуя себя практически всемогущей, она надменно покрутила связку ключей на указательном пальце и холодно промурлыкала:
— Спасибо, что напомнили!
— Подойди! — велел преподаватель до безобразия изменившимся голосом. Грубым. Низким. Рокочущим.