«Заварила я, конечно, кашу! И как теперь ее разгребать?»
Инстинкт самосохранения вопил благим матом.
Интуиция подсказывала ей, что живой она оттуда не выйдет.
Ее не выпустят. А потому Белова медленно попятилась назад.
Шаг. Второй. Третий.
Затем она развернулась на каблуках и вообще зашагала в сторону выхода с территории ВУЗа.
Ибо твердо решила для себя кое-что.
«Сперва в аптеку! Я не сунусь в его логово до тех пор, пока у меня на руках не окажется лекарство, которое способно нейтрализовать действие виагры в его крови! И в моей тоже…»
Будучи довольна собой, как никогда, Лена выскользнула с университетского двора, дружелюбно улыбнувшись охране на пропускном пункте. Пройдя метров сто вперед, она свернула налево.
В той стороне располагались жилые дома, и Белова была уверена, что сможет найти аптеку именно там. Девушка не ошиблась. На первом этаже одной из многоэтажек красовалась соответствующая вывеска. Ускорившись, она уже поднялась по ступеням. Но зайти внутрь не успела — кто-то грубо схватил ее за локоть и развернул к себе лицом. Лишь секунду спустя, когда оторопь отпустила, Лена увидела, кто возвышается над ней. Испуганно всхлипнув, она попятилась, вжимаясь спиной в жесткие металлические перила.
Макаров выглядел диким. Ошалевшим. И полностью слетевшим с катушек.
Он так тяжело и надрывно дышал, будто бежал за ней всю дорогу со скоростью чертовски хорошего спринтера. В его остервенелом поплывшем взгляде в равной степени плескались и бескрайнее бешенство, и безграничная похоть. Он злился на нее. Страшно злился. Но и хотел не меньше.
Это было очевидно.
Ведь мужчина выпустил рубашку из-под брюк наружу, пытаясь прикрыть свою вздыбленную ширинку.
— Я…
Виктор Эдуардович жадно стиснул своими ручищами ее талию, вынуждая умолкнуть, наслаждаясь столь властным собственническим прикосновением.
— Что там было? — прохрипел он не своим голосом. — Что?
— Приворотное зелье! — осмелилась огрызнуться Лена.
— Снимай! — Макаров одной рукой продолжал сжимать талию девушки.
Второй же накрыл ее ягодицу и застонал, блаженно прикрыв веки.
— Что… снимать-то? — заикаясь уточнила Белова.
И услышала в ответ то, от чего ноги превратились в вату:
— Либо приворот этот дебильный, либо трусы! В идеале — и то, и другое!
Не дожидаясь ее реакции, преподаватель припечатал девушку к своей груди, и принялся лихорадочно шарить руками по ее телу. Только сейчас сквозь морок сознания она ощутила, как он напряжен.
Как дико колотится его сердце, и как сильно мужчину колошматит. У него даже руки тряслись!
Казалось, Макаров вообще соображает с большим-большим трудом.
Находится на грани беспамятства. Бредит. И его слова это подтверждали.
— Малышка моя! — сипло бубнил он, покрывая порывистыми поцелуями ее шею.