Когда сила превращается в слабость, когда забирают самое дорогое, когда враг лишает цели, жизнь подчас теряет смысл.Но так бывает у обычных людей. Снайпер – другое дело. Даже если отнять у него всё, он попросту выберет новую цель.И теперь ею станет месть.
Хлоп-хлоп… Никто никуда не летит, но всем труба…
Отряда арбалетчиков больше не существовало. Те дампы, которые стояли близко от места взрывов, но при этом уцелели, катались по земле, зажав уши ладонями. Понятное дело, контузия называется. Или баротравма – это уж кому как не повезет. Даже меня слегка хлопнуло по ушам ударной волной, хоть я и стоял довольно далеко и этажом выше.
Но основная масса дампов осталась цела-невредима. В зале подо мной стоял многоголосый рев, визг, гвалт, действующий на барабанные перепонки лишь чуть менее разрушительно, чем взрывная волна.
Откровенно говоря, бежать мне было некуда. Причем во всех смыслах. Ни отсюда не уйти, потому как вон, уже обнаружили меня и сейчас полезут по лестнице мстить. Ни вообще. Куда мне теперь идти в этом мире? Да и в том, что остался за зыбкой границей реальности, отделяющей постапокалиптическую Москву от пораженных радиацией земель Украины, – тоже некуда, если б даже я и смог каким-то чудом туда вернуться.
Может быть, эти слова звучали у меня в голове.
Лестница была неширокой, и дампы могли подниматься лишь по четверо в ряд. Первую четверку я выкосил за секунду, отчаянно кусая губы, – отдача у АКМ еще та, и на нее располосованное плечо отреагировало моментально, несмотря на морфиновую блокаду.
Четыре одиночных в забинтованные морды – и у тех, кто поднимался следом, под ногами образовались корчащиеся препятствия. Перепрыгнуть агонизирующие тела дело несложное, но в следующую секунду перепрыгнувшие сами стали такими же препятствиями.
Восемь трупов. Минус восемь патронов.
