Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
«Выдерни пробки из жерла и запального отверстия, направь единорог на паука и стреляй. Все, больше не могу…»
Голос отрубился. Я прям словно увидел, как Фыф, потерявший сознание от напряжения, медленно заваливается на бок рядом со своим «Кедром». Жаль его, но сейчас не до сантиментов. Нас-то никто не пожалеет. Вот только как такую дуру на паука направить?
Единорог, блин. Пушка и пушка. К тому же чугунная, и весу в ней килограммов сто, не меньше. Я ж не качок стероидный, я на другое учился.
Но с другой стороны…
– Слышь, мужик!
Кормовой, застывший на башне грудой безвольного мяса, медленно повернул башку в мою сторону.
– Хватай ее! Пушку хватай!
Ноль эмоций. Да как же до тебя достучаться-то? Паук, сука, уже почти у стены! Так, а как Фыф с кормовыми управлялся? Я, конечно, не он, но вдруг?
Я отчетливо, очень отчетливо представил, как кормовой нагибается и снимает единорог с лафета. А еще я представил, как со всей дури забиваю эту мысль в его гладкие мозги!.
Невероятно! Глыба мяса шевельнулась – и вдруг довольно проворно метнулась к орудию. Выдернув из деревянного ложа чугунную трубу, кормовой повернулся в мою сторону и довольно осклабился. Мол, смотри, хозяин, какой я смышленый!
– Ваще гений! – заверил я кормового, изо рта которого жутко воняло разложившимся мясом. – Теперь пробки вытащи.
И мысленно показал как. Кормовой сноровисто выполнил указание. Пальцы у него были словно железные. Раз-два – и деревянные затычки удалены.
Гигантский паук был уже у самой стены. И, ни на что не обращая внимания, кормился. Оголодал, видать. Гибкое щупальце метнулось к ближайшему кормовому. Мгновение – и один из последних наших бойцов мысленного фронта безвольно болтается в воздухе, намертво прилипший к присоске. Еще доля секунды – и от него осталась ровно половина. Паук запросто, как мы сосиску, перекусил надвое мясистое тело – и нижняя часть кормового сгинула в желудке гигантского монстра.
Руконоги тем временем почтительно застыли на месте. Как же, вдруг шефу помешают питаться. Или просто побаивались ненароком попасться под горячую присоску – боссу во время кормежки, поди, наплевать, кого он своей гривой зацепил. С такими-то жвалами схарчит и не заметит, свой это был или чужой…
Кстати, потерявшие управление кормовые тоже воевать перестали и просто стояли на месте, тупо глядя перед собой.
