— Как же он нашелся-то, Глебушка? Под забором или в собственной кроватке? — передразнил Воронов разговорную манеру Сергеева.
— Ко мне пришел, бедолага, представляешь! — И Сергеев непонятно с какой стати принялся ржать.
Володя еле сдержался, чтобы трубку не бросить. Ему теперь было не до чужого веселья. Но следующая фраза Глеба буквально пригвоздила его к месту. Он мог поклясться, что слышит, как шевелятся у него волосы на голове.
— Что, что ты сказал?! Я не ослышался? — Володя подался вперед, налегая грудью на край стола.
— Нет, не ослышался. Твой Богданов явился ко мне писать явку с повинной.
— И… И в чем же он решил признаться?
— В убийстве своей любовницы.
— Что-о-о? В убийстве Ольги, как ее там? — Воронов никак не мог вспомнить фамилию соперницы Арины Богдановой.
— Он пришел писать явку с повинной, — нарочито растягивая слова, начал говорить Сергеев. — Решил признаться в убийстве своей любовницы Ольги Витальевны Степановой.
— О господи… И как он ее убил? И где он ее убил? Тело-то, тело где?!"
"— Фи, капитан Воронов, как неучтиво, — противно захихикал Глеб.
— Чего перебиваешь! Я еще не все тебе рассказал.
— Так рассказывай! Не тяни кота за детородный орган, Сергеев!
— Он сказал, что перерезал ей горло, — обыденным голосом, будто речь шла о походе в магазин, проговорил Сергеев.
— Что?! — Воронов уронил голову на стол, больно стукнувшись лбом, и застонал. — Я правильно понял тебя?
— Правильно, правильно, — закудахтал Сергеев и снова развеселился. — Ты вот маньяка ищешь, дружище.
С ног, по слухам, сбился. А он ко мне пришел с чистосердечным, так сказать, признанием.
— Рассказывай! — потребовал Воронов, выпрямляясь.
— Так вот. Сижу я, значит, в кабинете, — на манер сказочника начал повествование Сергеев. — И тут вваливаются супруги Богдановы. На ней лица нет. Про него и говорить нечего. Бледный как смерть, весь трясется. Говорит, я человека убил! И в слезы. Спрашиваю, при каких обстоятельствах? Как именно? Кого? Он и признался, что убил свою любовницу Ольгу Степанову.
Перерезал ей горло. А при каких обстоятельствах — не помнит.
— То есть? — насторожился Воронов. — Что значит, не помнит?!
— А то и значит! Очнулся, говорит, с ней в одной кровати в гостиничном номере, а она мертвая и вся в крови.
— Оп-па… Как Арина реагировала?
— Арина-то?.. А что Арина! Арина, как и полагается в данной страшной ситуации супруге, волнуется!
И вот тут Сергеев запнулся, сбился с плавного речитатива, утратил внезапно талант рассказчика.
