Насыпал сахар в чашку, отрезал лимон, считал печенья на тарелке. Делил между собой и Вороновым.
— Да. — Иван все же понизил голос почти до шепота. — Девушка была зверски изнасилована. И ей…
— Погоди, угадаю! — перебил его Воронов, сев на край своего стола с чашкой горячего несладкого чая. Он прихлебывал его, даже не чувствуя вкуса. — Девушке перерезали горло?
— Так точно, товарищ капитан. Девчонку нашли с перерезанным горлом, зверски изнасилованную.
— И что селяне?
— Селяне списали все это на боевиков. Их почерк! Отец объявил кровную месть и все такое, но… — Ваня встал спиной к Витьке, ему казалось подозрительным его напускное равнодушие, пацан точно слушал.
— Но командир части утверждает, что среди солдат ходили всякие разные слухи.
— Какие?
— Что девчонка эта будто с Колчиным близка была. Еще по прошлой командировке. Ее с ним видел кто-то, и не раз. И в момент зачистки, когда из селения выкуривали боевиков, Колчина никто не видел.
— Опа! — Воронов прищурился. — А вот скажи мне, Ваня, чего это командир части таким откровенным сделался, а? У них ведь, у военных-то, в принципе, как и у нас, сор из избы не принято выносить.
А тут вдруг полный расклад. С чего?"
"— Товарищ капитан. — Ваня вздохнул с улыбкой. — Он же не со мной откровенничал, а с товарищем моим давним. Который сейчас в их ведомстве приличный пост занимает. Вот поэтому мне и удалось так быстро разжиться сведениями. Да еще разговор правильно надо было начать. А мой знакомый в этом деле ас!
— И начал твой знакомый с серийных убийств в нашем городе, так?
— Так точно, товарищ капитан.
С них. И с того еще, что Колчина подозревают в совершении ряда мерзких преступлений.
Тут Иван замолчал и обернулся. Витек сосредоточенно макал печенье в горячий чай, затем клал на язык и, с наслаждением прикрывая глаза, проглатывал. Но все равно что-то было не так. Ощущалось в нем какое-то притворство. Слишком сосредоточенным выглядело его чаепитие.
— Так вот что еще сообщил командир части, в которой служил Колчин и Тимофей Сидоров. Думаю, это тоже важно, товарищ капитан, — очень тихо произнес Ваня.
— Ну, — поторопил его Воронов.
И с сожалением заглянул в чашку. Высадил триста граммов пахучего несладкого кипятка под названием чай, даже не заметив.
— Командир части, запросив личные дела из архива, обнаружил преинтереснейшую деталь, товарищ капитан.
— Ну же, Ваня! — Воронов с грохотом поставил чашку на стол.
— Родители Колчина друг за другом умерли от онкологии, когда ему было девятнадцать. Лекарство.
