Дашка с глубоким вздохом переваливается через сугроб, окутанный морозным туманом. Белесый полумрак пурги лишь немного освещает ее подошвы в валенках — она ищет свой дом в этом бездонном белым хаосе, но чуйка не справляется со сложившейся ситуацией. Ветер гонит Дашку как по тюленьому бочковатому льду, и каждый шаг становится опаснее предыдущего....
Не по-фартовому жалостливым был. К чужим. Дурное у него сердце. Потому и помер непутево, не как законник. Хотя сам свою долю никогда не паскудил, — признал честно фартовый.
Политические тоже подошли. Сели плечом к плечу с фартовыми. Молча жалели человека, с кем совсем недавно работали вместе, не подозревая, что видят его последний день.
— Жаль. Молодой совсем…
— Нелепая смерть, как это все страшно, — зябко передернул плечами Костя.
— Теперь уж он всего отбоялся. Далеко он от нас, — опустил голову Шмель.
— Как знать, что лучше в этой жизни: умереть сегодня или дожить до завтра, — грустно сказал Илларион.
— Не кипишитесь на нас, мужики. Коль где мы облажались, все оботрется. Принюхались уже. Не стоит друг на друга хвосты поднимать. Нам делить неча. А выжить всем надо. Значит, помогать будем друг другу держаться на банке. Чтоб без задыху и гонора.
— Давно бы так-то, — крякнуло из-за плеча голосом охранника.
— Чтоб тебя! Я думал, моя задница ботать настропалилась! — подскочил от неожиданности бугор.
— Я те дам, гад, меня своей сракой обзывать! Погоняю еще с денек, забудешь, что она у тебя имелась когда-то, — не зло пригрозил старший охраны.
— А я думал, в тайге, тут его похороним. На воле. Своими руками. Чтоб рядом был.
— Теперь ему все равно, — сказал кто-то из-за спин.
— А почему его Пескарем обозвали? — спросил Митрич, удивленно вылупившись на бугра.
— На то свой кайф имелся. И Пескарем его назвали за то, что от навара своего имел крохи, потому как большую долю отдавал тем — детдомовским кентам. А сам говно клевал, потому что его, идиота, не как всех людей сделали, а на пьяной козе скудахтали!
— Побойся Бога! Захлопнись, бугор, — возмутились фартовые.
— И вовсе не потому нашего кента Пескарем назвали.
