Дашка с глубоким вздохом переваливается через сугроб, окутанный морозным туманом. Белесый полумрак пурги лишь немного освещает ее подошвы в валенках — она ищет свой дом в этом бездонном белым хаосе, но чуйка не справляется со сложившейся ситуацией. Ветер гонит Дашку как по тюленьому бочковатому льду, и каждый шаг становится опаснее предыдущего....
— Не только в легких обнаружена пыльца, но и кожа ладоней обожжена соком борца. Посмотрите. Вот следы ожогов, полученных на пожаре. А вот эти — коричневые вспухшие линии — от стеблей борца. Это ни с чем другим невозможно перепутать. Ни одно растение, хотя ядовитых у нас немало растет, такого автографа не оставляет…
— Ну и случай, — вздохнул следователь. А за дверью морга, убедившись, что никто не слышит, сказал честно: — Не верю я, что по незнанию, что сам виноват в своей смерти он. Но докопаться до истины самому тяжеловато будет.
— У Кравцова в производстве восемь дел. Самой сложной категории. Перегружен человек. Да и нельзя же валить на него все. Он не может работать один за всех. Пора и вам впрягаться. Хватит надеяться на него! — вспылил прокурор и, сворачивая к милиции, добавил коротко: — Постарайтесь уложиться в месячный срок. Отсчет начнем с сегодняшнего дня. И знайте, я не хуже вас осведомлен, что Лавров в тайге не новичок.
В этот же день следователь допросил Шмеля.
"— Зачем мне его гасить было? Коль в прокуратуре пашешь, надо знать — бугор никого своими руками не дду
замокрит. На то другие всегда сыскались бы. Но и это без понту. Мне охранник соль на хвост не сыпал…
— Вы с ним повздорили, — напомнил следователь.
— Я с ним все время гавкался. Всякий день. И что с того? Я и со своими лаюсь еще файней. Так что, за каждый брех мокрить? Заливаешь, гражданин следователь.
— Одно дело — ваши, другое — охранник. Его убить фартовые считали б подвигом.
— Это если б я в бега линял. Тогда — другое дело. Здесь — вовсе без понту. И трехни мне, ради всего — чем я его размазал? Нашел перо иль лапу, может, розочка с моими отпечатками завалялась там?
Следователь промолчал. А потом спросил в раздумье:
— Во сколько вы легли спать в ту ночь?
— Как с пожара прихиляли, похавали, я в палатку и враз отрубился. Три дня не спавши. Пожар тушили. Разбудила охрана…
— И не знали о смерти Лаврова?
— Нет.
— Лавров вас незадолго до пожара наказал пробежкой. Всю бригаду. А это для вас потеря авторитета перед всеми. Восстановить его вы могли, убив охранника, — глянул следователь на фартового.
— Такое раньше проходило. Теперь, даже захоти я, не обломилось бы. Свои же зарубили бы. За убийство охранника я получил бы вышку, а кентов — в зону повернули. То даже сявки знают.
