Дашка с глубоким вздохом переваливается через сугроб, окутанный морозным туманом. Белесый полумрак пурги лишь немного освещает ее подошвы в валенках — она ищет свой дом в этом бездонном белым хаосе, но чуйка не справляется со сложившейся ситуацией. Ветер гонит Дашку как по тюленьому бочковатому льду, и каждый шаг становится опаснее предыдущего....
— Ты, елки зеленые, чего дуришь? Ну, давай помогу! Обопрись, — предлагал Новиков.
Но Тихомиров не слышал. Только через час он снова открыл глаза. Увидел над собой синее небо, далекое, как мечта о воле, как дорога домой. Как призрачна она, как легко и просто может оборваться!
— А хмырь еще канает? Ну и шкура! — услышал он голоса людей, усевшихся обедать.
— Сачкует, гнида! — поддержал Рябой.
— Он хоть жрал? — спросил Трофимыч Митрича.
И, услышав, что Тихомиров сегодня совсем не ел, забеспокоился, подсел рядом:
— Ну что? Здорово задело?
Тихомиров ответил еле слышно:
— Наверное, прижало немного.
— Есть будешь?
Тихомиров отрицательно мотнул головой.
— Да выламывается, падла! Плюнь на него, Трофимыч! Он, паскуда, на жалость давит. Дурней себя ищет. Ты хиляй от него, он через пяток минут сам вскочит. За жопу от котла не вытащишь, покуда все не схавает. Видали мы таких! — гудел Шмель.
— Захлопнись, бугор! Не учи меня дышать! Я говорю! — разозлился бригадир.
— Да чего с ним трехать? Пусть на своей шкуре познает, как сдыхается!
Яков позвал Митрича, вдвоем они приподняли голову Тихомирова повыше.
— Покормите его, отец, негоже, чтоб живой средь живых от голода мучился. У костра мы сами справимся. Вы ему помогите, — попросил он старика.
Деду охотно помогала охрана.
— Нынче и я голой жопой на шиповник сяду, может, и мне сопли вытирать будут? — сказал Гнедой, но на его голос никто не отреагировал.
Всем бросилось в глаза осунувшееся бледное лицо человека, который, казалось, уже был выше презрения, унижений и обид.
Заметив это, фартовые прикусили языки. Ели молча. Потом заспешили в тайгу.
Новиков невольно вздрогнул, услышав звук приближающегося вездехода из Трудового. Позади него тащился мотоцикл с охранниками.
Дородная женщина, выйдя из кабины вездехода, крикнула зычно:
— Где больной?
Врач осмотрела Тихомирова, нахмурилась, попросила помочь перенести его в кузов, оборудованный под походную больничку.
— Тяжелый больной, — сказала врач и добавила тихо: — Его нужно срочно перевезти в село.
— Ванюшка! Давай сюда! А вы, ребята, за нами поезжайте. Чтобы было на чем вернуться из Трудового, — сказал Новиков охранникам и влез в вездеход.
Не видели отъезжающие, как дрожащая сухонькая рука Митрича крестила вслед их спины.
Вернулись они поздней ночью, когда условники давно спали.
