Так что моя дочь и на этот раз оказалась права. Она очень прагматичная и дальновидная… была.
Вероятно, все-таки не очень, подумал Доценко. Дальновидные люди не допускают, чтобы их застрелили. Они предвидят подобное развитие ситуации и не доводят ее до критической точки.
– После замужества вы не замечали в ее поведении ничего странного? Может быть, характер изменился, привычки?
– Нет, она осталась точно такой же, как была. Спокойной и разумной.
– А вы часто виделись?
– Достаточно часто, примерно раз в две недели, иногда и чаще.
– Лариса приезжала к вам?
– И она ко мне, и я заглядывала к ней в мастерскую, если находилась в районе Чистых прудов.
– Светлана Евгеньевна, когда вы бывали в мастерской у Ларисы, вы там кого-нибудь видели? Друзей, знакомых?
– Нет. Она всегда была одна, работала. Или отдыхала, читала, смотрела телевизор. Но всегда одна. Она не любила компаний, предпочитала одиночество.
– Вы предупреждали ее, если собирались зайти в мастерскую?
– Когда как. Бывало, что и без предупреждения приходила. Почему вы об этом спрашиваете?
– Нам нужно установить круг ее знакомых, а муж ничего сказать не может, он никого из них не знает. Вашу дочь застрелили в мастерской, а не на улице, это означает, что она кому-то открыла дверь, она впустила этого человека. Значит, она его знала. Ведь незнакомому она бы не открыла, верно?
– Ни за что, – подтвердила Светлана. – Там в двери есть «глазок», и она всегда смотрит, кто пришел. То есть смотрела… Господи, какой ужас! – снова прошептала она. – Какой ужас! К сожалению, никаких ее новых друзей я не видела, она всегда была одна, когда бы я ни пришла.
Вот даже как. Совсем непонятно. Муж, свекровь и домработница в один голос утверждают, что Лариса была наркоманкой. Кабалкина и Волкова не в счет, они живут отдельно, наблюдать ежедневное поведение Ларисы не могут и знают обо всем исключительно со слов самого Риттера. Он сказал – они поверили. Но Риттер, его мать Нина Максимовна, с которой Доценко разговаривал несколько часов, и домработница Лесняк – они-то зачем оговаривают несчастную художницу? Домработница Римма Ивановна перечислила названия препаратов, упаковки от которых находила у Ларисы, эти препараты оставляют следы в крови в течение суток, а то и больше. Если Лариса их принимала, то при вскрытии это обнаружилось бы. Все трое заявляют, что Лариса не приходила домой ночевать только тогда, когда бывала под воздействием наркотиков. Ночь перед убийством она провела в мастерской, значит, ушла в очередной полет. Ну и где он, этот наркотик? Ни в крови, ни в тканях, ни в карманах, ни в сумке, ни в мастерской.
А во флаконе, где он якобы был, находился обыкновенный глицин. Нет, не была Лариса Риттер наркоманкой, это совершенно очевидно.