Автор
Мимо шли ноги — лишенные жизни и hurry-up. Сначала они стремительно выныривали из осенних засоров на ботинках лакированного стиля, затем мохнатые лапы, словно вели кого-то по трупам, но неспешно втягивая грязные сапоги. Вокруг всё скользило и замешательно, а этот мимоходящий трек был как символом бесцельности....
Да и в чем можно подозревать Ларку? В том, что она ворует деньги из сумочки матери или Аниты? С наркоманами это случается сплошь и рядом, но только в том случае, если они нуждаются в деньгах. А Лариса в них не нуждается, Валерий всегда дает ей большие суммы. Впрочем, как знать, может, она глотает что-то запредельно дорогое, и ей даже этих сумм не хватает.
Все это промелькнуло в голове мгновенно, но Риттер не успел ничего сказать, потому что зазвонил телефон.
– Ларису позовите, – лениво потребовал женский голос, показавшийся Валерию вульгарным и не совсем трезвым.
– Она спит. Ей что-нибудь передать? – Он машинально отметил, что голос этот ему не знаком. Новая подружка?
– Скажите, что я звонила.
– Кто – вы? У вас имя есть? – сердито спросил он.
– Она сама знает. – Голос хохотнул, и его обладательница повесила трубку.
Мать смотрела на сына пристально, тревога выплескивалась из ее глаз и заполняла собой, казалось, все пространство огромной гостиной.
– Опять Ларису спрашивали? – Она не то спрашивала, не то утверждала.
– Почему опять? – К раздражению от разговора с матерью прибавилось и раздражение от этого вульгарного голоса, и Валерий уже не пытался его скрывать. – По-моему, за весь вечер это был первый звонок. И, по-моему, Нина, у тебя теперь каждое лыко встанет в строку."
"Но мать словно и не замечала его настроя. Или считала нужным не замечать?
– И опять незнакомый голос?
– Незнакомый, – нехотя подтвердил он.
– Женский?
– Да, женский. И что из того?
– И опять не назвалась?
– Да! – он наконец взорвался.
Валерий был уверен, что мать рассердится, немедленно прекратит разговор и уйдет к себе.
