Автор
Мимо шли ноги — лишенные жизни и hurry-up. Сначала они стремительно выныривали из осенних засоров на ботинках лакированного стиля, затем мохнатые лапы, словно вели кого-то по трупам, но неспешно втягивая грязные сапоги. Вокруг всё скользило и замешательно, а этот мимоходящий трек был как символом бесцельности....
Днем такое место найти было трудно, поэтому она, превозмогая ужас перед неминуемой болью, натянула теплую куртку и, вооружившись палкой, выползла из корпуса в парк. Куртку ей привез Чистяков еще дней десять назад, когда врач сказал, что ей нужно будет начинать разрабатывать ногу и можно выходить на улицу, но Настя так ни разу ее и не надела. И на свежий воздух вышла за все время пребывания в госпитале в первый раз.
Метрах в десяти от выхода из корпуса стояла скамейка – последний оплот. Дальше ей не уйти, нет сил больше терпеть боль.
Погруженная в мысли, Настя заметила Дюжина только тогда, когда он подошел к ней вплотную.
– О чем мечтаешь, красавица? – весело спросил он.
– О жилье, – честно брякнула Настя, не успев перестроиться.
– И в чем проблема?
Выслушав Настины причитания на тему временных трудностей с местом проживания, Павел широко улыбнулся:
– Могу предложить роскошный вариант. Тебя он должен устроить на все сто. Только не говори сразу «нет», сначала выслушай.
– Давай, – загорелась Настя.
Господи, неужели проблема может разрешиться вот так просто, одним махом? Она голову сломала в поисках решения, а нужно всего-то было позвонить Паше Дюжину.
– Есть пустая дача…
– Нет! – тут же выкрикнула она.
– Настя, мы же договорились, – с упреком сказал Дюжин.
– Нет, Паша, дальше я и слушать не хочу. Никаких дач, никаких загородов. Я этого не вынесу.
– Да почему же? Ты что, никогда на даче не жила?
– Не жила, только в гости ездила, и то редко. В нашей семье дачи отродясь не было.
