Автор
Мимо шли ноги — лишенные жизни и hurry-up. Сначала они стремительно выныривали из осенних засоров на ботинках лакированного стиля, затем мохнатые лапы, словно вели кого-то по трупам, но неспешно втягивая грязные сапоги. Вокруг всё скользило и замешательно, а этот мимоходящий трек был как символом бесцельности....
Организация, которая его устанавливала и должна ремонтировать, уже несколько месяцев не получает от жильцов плату, потому и не чешется с починкой.
– А звонил племяннику кто, мужчина или женщина?
– Мужчина.
– И?..
– Ничего. То есть, может быть, что-то и было в его голосе или манере говорить, но этот идиот разве запомнит? Он только цены на спиртное помнит, все остальное мимо пролетает.
– Получается, что убийство было не спонтанным, к нему готовились и понимали, что во время следствия будут изучаться все бумаги убитой.
– Угу, – подхватил Коля. – И племянник к этому убийству никаким боком не причастен. Так я, собственно, чего хотел-то…
– И чего же? Давай выкладывай, я сегодня добрая.
«Я добрая, – повторила про себя Настя, – я готова помогать Коле и думать о его проблемах, чтобы занять голову и заглушить тоненький нудный голосок ноющей ранки. Я готова думать о чужих проблемах, чтобы не думать о своих. Ах, до чего ж ты лукава, Каменская!»
– Вот тут я тебе ксерокопию ежедневника привез.
– И что ты хочешь, чтобы я увидела?
– Ася, ну я не знаю! Ежедневник – отражение повседневной жизни человека, он может рассказать очень интересные вещи. Будто ты сама не понимаешь! Мы с утра до ночи опрашиваем друзей и знакомых Аничковой, но одно дело слова, а другое – документ, бумажка. Ты не думай, я не рассчитываю, что ты мне отсюда фамилию убийцы выудишь, этой фамилии здесь нет, то есть она была, но теперь нет.
– Ладно, уговорил, – Настя улыбнулась. – Люблю я это дело – в бумажках копаться и информацию выуживать. Жить бы мне так вот, как сейчас, на работу не ходить, начальства не видеть, только чужие ежедневники анализировать, сведения какие-нибудь или статистику.
Сердце сжалось и на мгновение остановилось, потом снова забилось ровно и неторопливо. А ранка заныла с новой силой, да так, что даже Селуянов заметил.
– Ты чего помрачнела? – с тревогой спросил он. – Я тебя нагрузил работой, а тебе не хочется? Так ты скажи, я не в претензии, я ж понимаю, ты болеешь и вообще… Ты не обязана, это не твое преступление…
– Коля, перестань.
