Автор
Мимо шли ноги — лишенные жизни и hurry-up. Сначала они стремительно выныривали из осенних засоров на ботинках лакированного стиля, затем мохнатые лапы, словно вели кого-то по трупам, но неспешно втягивая грязные сапоги. Вокруг всё скользило и замешательно, а этот мимоходящий трек был как символом бесцельности....
– Я хотел тебя спросить, – медленно начал Риттер, – мне показалось или ты действительно избегаешь встречаться с Ларисой?
– Я?
Глаза у нее забегали, потом нашли точку на хлебной тарелочке и остановились на ней.
– С чего ты взял?
– Повторяю вопрос: мне показалось или это действительно так? Я пока не спрашиваю, почему, я только хочу знать: да или нет. Да? Или нет?
– Ну… в целом…
Голос Аниты подрагивает, взгляд не отрывается от тарелки с сиротливым кусочком белого хлеба. Значит, да.
– Хорошо, – он удовлетворенно кивнул.
– Ну что ты, – Анита оторвала глаза от хлеба и перевела их на стакан с недопитым соком. – Чем она может меня обидеть?
– Она украла у тебя деньги?
– Деньги? – Удивление сестры показалось Риттеру совершенно искренним, и он на мгновение успокоился. Его жена не воровка, уже хорошо.
– Ну да. Знаешь, наркоманы часто этим балуются, воруют деньги у своих же близких, когда им на дозу не хватает.
– Нет, что ты, у меня Лариса ничего не украла. Может быть, у других, не знаю… Но не у меня. Во всяком случае, я ничего такого не замечала.
– Тогда почему ты избегаешь ее?
Анита вздохнула, подняла голову и посмотрела прямо на брата.
– Потому что мне неприятно. Потому что я не выношу наркоманов. Потому что это оскорбляет мое человеческое достоинство. Ты удивлен? Между нами всего двенадцать лет разницы, но эти двенадцать лет пришлись на такой период, что стали равны жизни двух поколений.
– Понятно, – сухо ответил Риттер. – Я приму к сведению то, что ты сказала, и буду с уважением относиться к твоим чувствам. Я только не понимаю: эти чувства что, возникли совсем недавно? Раньше ты прекрасно общалась с Ларой.
– Я терпела, сколько могла, – призналась Анита печально. – Но любому терпению приходит конец.
