– Что ты разошелся?
– А то и разошелся, что киношники и писаки эти, детективщики чертовы, пишут и показывают черт-те что, а люди-то им верят, а потом к нам с претензиями: мол, почему так медленно работаете, почему ничего не делаете. Зачем народ враками кормить?
– Коленька, истории рассказывают не потому, что они правдивы, а потому, что они увлекательны. Не смотри на меня так, это не я придумала. Кинофильм и книга – это история, а жизнь – это жизнь, и не надо путать одно с другим.
– Но люди-то путают! – с жаром упирался Селуянов.
– Так это их проблемы, а не наши с тобой. Слушай, будь другом, сходи на кухню, посмотри, там, в шкафчике, кажется, еще конфеты были.
Он послушно вышел из комнаты, и вскоре до Насти донесся злорадный голос:
– Нету! Ты все стрескала! Даже мне не оставила.
Неужели нету? Вчера утром, едва взявшись за работу с ежедневником, Настя вдруг почувствовала, что безумно хочет сладкого. Причем не пирожных или варенья, а именно шоколадных конфет. Соскучилась по ним, что ли? Или организм потребовал глюкозы? Она позвонила в магазин, и ей принесли два килограмма «Мишек» и «Красных Шапочек». Два килограмма. Какой кошмар…
Полчаса назад позвонил Коротков и грозился нагрянуть на вечерний чай с пирожными. Пирожные якобы он привезет. Вот в самый раз-то будет!
* * *Наконец он его нашел! Боже мой, сколько дней он часами стоял на сырых осенних улицах, стоял терпеливо, упорно, не теряя надежды, пока Сашка не прошипел сдавленным шепотом:
– Вот он. Вот этот, в черной куртке.
– Ты уверен? – на всякий случай спросил он.
Сашка – идиот, ему могло просто надоесть стоять целыми днями под дождем и ветром, и он показал ему первого попавшегося мужика. Но как проверить, врет он или нет?
– Точно. Сто пудов.
– Хорошо, возвращайся домой. Дальше я сам.
Он дошел следом за мужчиной в черной куртке до самого подъезда, потом мучительно ждал, не выйдет ли он снова на улицу, ведь как знать, живет он здесь или зашел к знакомым. У него был с собой маленький раскладной стульчик, и когда он уставал, то отходил в безопасное место и садился отдыхать, перекусывая взятыми из дому бутербродами и запивая их купленной в киоске минералкой.
Ждать пришлось до утра. Мужчина в черной куртке вышел около девяти часов, на ходу засовывая в сумку газеты. Значит, он живет здесь, раз берет почту из ящика. Газеты он несет явно не из квартиры, иначе положил бы их в сумку еще там, а не на улице.
Все. Теперь можно отдохнуть хотя бы один день. Отлежаться под одеялом, отоспаться, отогреться. Поесть супу, напиться горячего чая. И потом продолжать.
Но он не выдержал. Вернулся домой, принял душ, поспал пару часов, съел две тарелки борща со сметаной и рванул обратно. С таким трудом пойманная добыча могла ускользнуть, пока он, оставив свой пост, нежится и отъедается.