Лариса ни с того ни с сего являлась к нему в офис, заявляла, что жутко голодна, и требовала, чтобы муж немедленно все бросил и вел ее в ближайший ресторан. Иногда он не мог отлучиться, и тогда еду из ресторана приносили прямо ему в кабинет. Лариса ела жадно и быстро, после чего немедленно засыпала здесь же, в кресле, свернувшись калачиком. В таких случаях Риттер объяснял секретарю, что его жена работала всю ночь напролет (хотя на самом деле уже несколько дней даже не прикасалась к кистям и краскам), забывая поесть и отдохнуть, страшно оголодала и устала, и вот… Все с пониманием относились к причудам художественной натуры жены босса, и никто ничего плохого до сих пор не заподозрил. Тем более спала молодая женщина крепко, и ее присутствие в кабинете шефа работе фирмы не мешало, можно было заходить и решать вопросы, даже не понижая голоса. Единственное ограничение состояло в том, что Риттер не мог никуда уехать, пока Лара не проснется, но с этим он как-то справлялся. Ни за что не хотел бы он, чтобы в его отсутствие жена проснулась и вступила в неконтролируемый контакт с кем-то из его сотрудников. Ее неадекватность тут же будет замечена, сначала поползут слухи, за ними последуют вопросы, почему он ничего не предпринимает и не занимается лечением Ларисы. Ответ на этот вопрос знают только мать и сестра Анита, больше ни с кем Риттер проблему обсуждать не собирался.
Жена ворвалась в кабинет – как на крыльях влетела. На лице улыбка, а глаза какие-то мертвые, ни мысли в них, ни нормального человеческого чувства. Одна тупая, как казалось Риттеру – животная, готовность радоваться всему подряд и всех подряд любить.
– Ой, Лерочка, золотиночка моя, – защебетала она прямо с порога, стаскивая мокрую от дождя куртку, – я так есть хочу – прямо не могу! А на улице такой дождь, это что-то невозможное! Ты меня покормишь, Лерусик? Только здесь, ладно? Я вся вымокла. У тебя перед офисом такое скопище машин, паркануться негде, пришлось ставить тачку далеко, пока добежала – промокла до нитки. Скажи там, пусть куртку повесят куда-нибудь.
Она держала мокрую куртку в руках, брезгливо отстранив ее от себя, как грязную тряпку. Повесить ее в кабинете было негде, и «скажи там» подразумевало, что Риттеру нужно или вызвать секретаря, или самому отнести одежду в приемную и повесить в шкаф. Вызывать секретаря он не стал, ему претили барские замашки матери, и сам он умышленно старался не делать ничего, что походило бы на них. Взяв из рук Ларисы куртку, Валерий вышел из кабинета. Вернувшись, он застал жену на своем месте, за столом. Она вертелась в крутящемся кресле, одновременно держа в руках трубку и набирая чей-то номер телефона.