В мире, где ученые являются мифическими существами и технологии переплетаются с ненасыжденными приключениями, эта книга исследует границы возможного. Закон ученого — история о стремлении к знаниям в условиях чудовищных изменений, где правда часто оказывается на грани вымысла. Атмосфера наполнена загадками и переплетением реальности и фантазии, привлекая внимание исследователей и тех, кто ищет новое в старых историях....
– Ну рискни, – улыбнулась Рут. – Если, конечно, тебя не остановит то, что когда-то я была разумной обезьяной.
– Мы все от них произошли, – пожал плечами сталкер. – И если вы даже не шутите, то, думаю, из всех обезьян своей стаи вы были самой прекрасной.
– Ну-у, началось, – протянула Юки – и дернула за рукав Савельева. – Папа, пойдем уже куда-нибудь, здесь становится слишком скучно.
– А кстати, и правда, куда вы теперь? – поинтересовался я у Фыфа.
– Я – домой, – решительно проговорил шам. – Помнится, тут где-то портал был в мир Кремля.
– Мы с тобой, – хором проговорили Данила, Настя, Рудик, Рут и Циркач.
– И я с вами, – добавила Арина. – Осточертело мне здесь, да и о папаше многое напоминает, будь он неладен – в смысле, светлая ему память и все такое.
– А я в бар вернусь, – сказал Бесконечный. – Прогулялся немного, размялся, пора и за работу.
– Мы с Юки на Большую землю возвратимся, – произнес Савельев.
Кречетов подумал немного и сказал:
– А я, пожалуй, попробую обжиться в бункере Захарова. Потенциал для научной работы в нем огромный, но мой учитель явно использовал его не по назначению.
– Только смотри не превратись в аналог академика с мечтой о мировом господстве, – проговорил я.
– Ни в коем случае! – воскликнул ученый. – Я за последнее время много чего переосмыслил и теперь намерен заниматься только научной работой.
– Будем надеяться, – хмыкнул я. И, повернувшись к своим друзьям, сказал: – Вам не обязательно искать тот портал в мир Кремля – тем более что порталы имеют свойство затягиваться, и не факт, что он будет на месте. Думаю, так будет проще.
С этими словами я размахнулся – и нанес своим ножом длинный удар, словно вспарывал сверху донизу огромную картину, растянутую от свинцовых туч до растрескавшегося асфальта под нашими ногами.
И картина поддалась.
Послышался треск, лазурные молнии побежали по разошедшимся в стороны краям разреза. Пространство, рассеченное «Бритвой», дрожало и грозило схлопнуться обратно. Но молнии, то и дело пробегающие по краям разреза, держали его, словно электрические пальцы.
