Мало ли их в Зоне?
Но, с другой стороны, подобная реакция академика была явно неспроста. Смерти Захаров точно не боялся. Тогда что так могло его напугать?
И тут я довольно быстро понял, откуда в глазах академика появился этот ужас…
Видимо, сообразив, что на одном энтузиазме далеко не уползешь, серая клякса потекла в обратном направлении, разместилась под полуоторванной нижней частью тела Кречетова… и еще подергивающаяся плоть нового профессорского тела немедленно начала распадаться, а серая субстанция – на глазах увеличиваться в размерах. Так бы, наверно, таял снеговик, попав в Сахару, стремительно растекаясь и образуя под собой большую грязную лужу.
И по совокупности факторов, включая ужас в глазах Захарова, это все мне очень не понравилось. Если эта клякса так аппетитно пожирает органику, при этом столь стремительно увеличиваясь в размерах, то вполне возможно, что одной только тушкой Кречетова она не удовлетворится. Большому телу надо много пищи, а значит, этой кляксе нужны будут и другие тушки.
Все это я продумывал уже на бегу, ринувшись к безвольному телу Арины, валяющемуся возле стены. Понятное дело, что палить по текучей кляксе из FN F2000 дело совершенно бесполезное. Но с тем, что не сможет уничтожить человеческое оружие, возможно, справится не человеческое?
На поясе девушки висела кобура со «смерть-лампой» – неудобная для хомо сапиенс, как и все, что вываливалось из соседней вселенной. Но, если приспособиться, то в определенных ситуациях смертоносное, но очень неторопливое оружие «мусорщиков» могло быть очень эффективным.
Как сейчас, например. Во всяком случае, я очень хотел так думать…
Кобура, как назло, не хотела открываться, а может, я что-то не понял в ее конструкции, потому я просто рванул со всей силы несимметричный клапан, сломал фиксирующую его кривую «кобурную кнопку», выдернул «смерть-лампу» и направил ее на кляксу…
Видимо, почуяв неладное, серая субстанция, уже существенно увеличившаяся в размерах, довольно шустро текла ко мне, при этом на ее поверхности перекатывалась странная рябь, похожая на знаки неведомой мне письменности. Клякса словно хотела что-то донести до меня, и эта рябь буквально приковала мое внимание, причем настолько, что я совершенно забыл, кто я и зачем тут нахожусь…
Моя голова внезапно загудела, словно колокол, по которому ударили рельсой, и все мои мысли вдруг куда-то делись.
