Известный киноактер Ярослав Барьянов не может забыть юношеское соперничество с Артуром Качуровым, который сумел отомстить ему и оказался в тюрьме. Спустя годы бывший враг выходит из зоны, разбогатев на теневом бизнесе, и вновь входит в жизнь актера. Их старая вражда разгорается с новой...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Закон жанра»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Известный киноактер Ярослав Барьянов не может забыть юношеское соперничество с Артуром Качуровым, который сумел отомстить ему и оказался в тюрьме. Спустя годы бывший враг выходит из зоны, разбогатев на теневом бизнесе, и вновь входит в жизнь актера. Их старая вражда разгорается с новой...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Известный киноактер Ярослав Барьянов не может забыть юношеское соперничество с Артуром Качуровым, который сумел отомстить ему и оказался в тюрьме. Спустя годы бывший враг выходит из зоны, разбогатев на теневом бизнесе, и вновь входит в жизнь актера. Их старая вражда разгорается с новой...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– В баньку бы замылиться, – мечтательно зевнул Дегтярь.
– А это не вопрос... Давай Агея и Дуремара, пусть баньку натопят...
Артур – пахан. Пучок и Дегтярь – центровые пацаны. Дюпель и Принц – бойцы, Хлопок у них на подхвате. Агей и Дуремар чисто «шестерки», на воле их статус менять никто не собирался...
Шныри натопили баньку. А нужно было еще и ужин сообразить. Но Артур не рискнул отправлять шнырей в магазин. Хорошо, что Кыш никуда не делся. Он сам сходил в продуктовый, затарился харчами и водкой. Агея и Дуремара зарядили на кухню – пусть готовят «поляну». А братва заняла баньку. Места на всех сразу не хватило, пришлось разбиваться на две смены.
Банька удалась. Артур почувствовал себя заново родившимся. На столе в горнице хлеб-соль, водка. Но уже завтра запасы иссякнут.
– Братан, ты бы нам барахло бабское подогнал, – криво усмехнулся Артур. – Платье там, парик, косметику...
– Чего? – выставился на него Кыш.
– Бабу из Агея будем делать...
– Зачем? Дед сказал, что марух вам подгонит. Не счас, потом, но будут...
– Да, телки бы не помешали... – осклабился Артур. – Но лучше без них...
– Чо, Агея хватит? – ухмыльнулся Кыш.
– Не, мы его дырявить не будем. Не в тему... А бабой его сделаем, чтобы он в лабаз ходил... Ты сам прикинь, менты нас на сторожок возьмут. Может, даже по ящику наши фейсы высветят. И Агея засветят. А если в лабаз баба заглянет, кто поймет, что это Агей, а?..
– Это ты нехило придумал... – кивнул Кыш. – Светиться вам, в натуре, нельзя... А марух мы вам все равно подгоним. Есть у нас две молдаванки. Пусть живут с вами...
– А-а, как-то утром на рассвете заглянул в цветущий сад! – затянул Дюпель. – Там цыганка-молдаванка... Голышом там ходит молдаванка. Буфера – во! Булки – во! Мохнатка..."
"– Чо, невтерпеж? – одернул его Артур. – Если невтерпеж, двигай в свой сад. Там тебя Дунька Кулакова ждет...
Кыш выполнил свое обещание. Через день привез для Агея бабский прикид. И двух девок – молдаванку и хохлушку. Одна худая как доска, другая пухлая как пампушка. Не то чтобы страшненькие, но под ручку с такими гулять впадлу. Зато без претензий. И дешево – пятьдесят рубликов за час эксплуатации. Деньги у Артура были: Дед через Кыша подогрел.
Марухи не отличались чистоплотностью. Грязные шмотки, душок. Но Артур затащил их в баню и хорошенько отодрал – сначала мочалкой, а потом тем, что погорячей... Повеселился сам, а затем дал оторваться пацанам... Баня, водка, бабы – красота. Он нисколько не жалел, что подался в бега.
А через неделю появился Дед собственной персоной. Поинтересовался житьем-бытьем, а затем спросил:
– Пацаны у тебя надежные?
– Не были бы надежными, нас бы уже давно менты повязали...
Девять месяцев они готовили побег. И это в «красной» зоне, где на каждом шагу стукачи. Но ни одна падла ни о чем не узнала.
