Тебе нужна семья, Егор — так прозвучал голос Толи. Поправил галстук и выразительно глянул на друга. Внезапно стало ясно: время пришло создать законную семью для своего нового статуса главного прокурора столицы. Атмосфера напряжена, но надежда — что новый шаг в карьере принесет не только власть и влияние, но и заботу о близких....
Любой вариант лучше этого.
Может, я и не стану самой лучшей матерью, и многие никогда бы так не поступили с собственным ребенком, но иного выбора, чтобы оставить ее у себя, не было. И я зацепилась за эту соломинку, как утопающий за дырявую лодку.
– Я согласна, – прохрипев, кивнула, а сама всё еще продолжала быть полна сомнений.
Может, есть иной выход? Снова вернула взгляд к прокурору в надежде, что он избавит Катю от лишних переживаний. Но как иначе? Ведь она должна называть его папой у всех на виду. А значит…
– Ты лучше знаешь, как сообщить о таком ребенку, Алёна Пална, – окончательно разуверил меня, что был другой путь.
Ну что ж.
– Котенок, – позвала племяшку, после того как Драконов дал согласие, наклонилась к ней и заглянула в ангельские глазки.
Боже, она же под моей полной ответственностью. Я отвечаю за всё, что с ней происходит, и не могу навредить. Надеюсь, она просто не запомнит этот период. Я себя такой маленькой не помню. Это немного очистило мою совесть, и я стала говорить смелее:
– Ты помнишь, что твои папа и мама улетели на небеса?"
"– Да, – посмотрела она на потолок, – им там холошо.
– Нет, не очень, без тебя им стало грустно, и папа решил вернуться, – улыбнулась я тепло и ласково, – вернулся и нашел нас, – посмотрела на прокурора, сидящего с совершенно нечитаемым выражением лица. Но вряд ли он радовался, всё это было ему в новинку. Но и мне тоже. Знал бы он, как я волновалась!
– Велнуться? – нахмурилась Катюша, в ее мозгу стали двигаться шестеренки, но, конечно, ввиду своего маленького возраста, многие вещи логике она не подвергала, принимая за веру мои слова, как единственного взрослого в ее окружении.
– Да, малыш, папа вернулся.
Я многого ожидала – радости с ее стороны, множества вопросов, но не того, что последовало после.
– Он забелет меня у тебя? – со страхом в голосе спросила она и так расширила глазки, что было ощущение, что она вот-вот расплачется.
– Ты что, конечно же, нет, – быстро покачала головой, заметив, как в уголках ее глаз появилась влага.
Еще не хватало довести ребенка до слез. Беспомощно глянула на Драконова, но он был растерян едва ли не хуже меня. Вот только, поймав мой взгляд, весь как-то подобрался и выпрямился, даже выражение его лица стало серьезным.
– Я твой папа, Катюша, вы с Алё… То есть с твоей мамой теперь будете жить у меня.
Голос у него звучал хрипло, неуверенно и даже с надрывом.
