Тебе нужна семья, Егор — так прозвучал голос Толи. Поправил галстук и выразительно глянул на друга. Внезапно стало ясно: время пришло создать законную семью для своего нового статуса главного прокурора столицы. Атмосфера напряжена, но надежда — что новый шаг в карьере принесет не только власть и влияние, но и заботу о близких....
– Думаешь, у меня много времени? Ты мне за каждую минуту ожидания заплатишь!
– Я же не опоздала! – не смогла я сдержать возмущения и взглянула на телефон.
Не опоздала я ни на одну секундочку, неслась сюда как угорелая, но тетке не угодишь.
– Ладно, не вопи мне тут, – дернула она меня к себе за запястье и прошипела в лицо: – Я давно этого момента ждала. Наконец-то увижу глаза твои наглые и порадуюсь, что восторжествовала справедливость.
– Пустите! – вскрикнула я. Физическая боль была мелочью по сравнению с теми страданиями, что причиняли ее слова.
Тетя Вера отпихнула меня и состроила злую гримасу.
– Ты гонор-то поубавь, вежливее со мной будь, – полоснула меня полным презрения взглядом, – из-за тебя мой муж инвалидом стал. Ты хоть знаешь, как он страдает? А сколько я денег трачу на лечение и поддержание его жизни? Не знаешь ты ничего, Алёна! Но ты мне заплатишь, за всё заплатишь!
– Но чем? У меня ничего нет, мы с Катей и так голодали… – съежилась от чувства вины, которое за эти годы никак не могла унять.
Я же просто защищалась, когда дядя напал на меня в пьяном угаре, была в состоянии аффекта. Не хотела ведь причинять ему вред намеренно, всё вышло совершенно случайно.
– На жалость давить не надо, Алёна, – фыркнула тетка, в очередной раз отмахнувшись от моих оправданий и не став слушать, как всё было на самом деле, – ты-то хорошо устроилась, нашла себе хахаля, не бедствуешь, под мостом не ночуешь, одета с иголочки, – обвинила меня, оценивающе пробежавшись глазами по новой одежде, для нее всё было ясно как божий день, и менять свое мнение она не собиралась, – так что от тебя не убудет, если заплатишь за то, что сделала.
– У меня ничего нет, – сцепила зубы и твердо повторила прежние слова в надежде, что отстанет, но сама не верила, что это возможно. По глазам тети Веры видела, что она задумала что-то недоброе и уже не оставит меня в покое, вцепившись хваткой бульдога.
– Ошибаешься, Алёна, – обдала она меня хитрым взглядом и наклонилась в желании поделиться секретом: – Скоро твой день рождения, тебе ведь как раз двадцать четыре года исполняется.
Ее слова заставили меня напрячься и похолодеть. Я застыла, вцепившись пальцами в трясущиеся колени, предчувствуя, что сказанное в дальнейшем не принесет мне счастья.
