Я сидел за столом среди довольных коллег и партнеров, их веселье прерывалось лишь струями шампанского и громкими ударами бокалов. Корпоратив был в полном разгаре, и я знал, что это все благодаря моей победе над мощной госкомпанией с крепкой защитой.
Похоже, «Законник Российской Империи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он комкал исписанные листы, театрально вздыхал и хватался за голову, словно пытаясь выдавить из нее последние капли вдохновения. Его действия напоминали мне плохую пародию на творческий процесс, и я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
Прошло уже минут пять, а я все еще не притронулся к перу. Зал гудел от напряжения. Я чувствовал на себе взгляды сотен глаз, полные любопытства и недоумения. Даже Игнатий Петрович, то и дело поглядывал на меня с беспокойством."
"Наконец, когда до конца отведенного времени оставалось всего три минуты, я медленно и спокойно взял перо.
Я окунул перо в чернильницу и начал писать. Мои движения были плавными и уверенными, ни тени сомнения или спешки. Я чувствовал, как напряжение в зале нарастает с каждой секундой. Люди вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что же я пишу, но я сохранял невозмутимое выражение лица.
Закончив писать, я отложил перо и откинулся на спинку стула, спокойно оглядывая зал.
— Время истекло! — объявил Игнатий Петрович, и его голос прозвучал неожиданно громко в напряженной тишине зала.
Мой соперник по этому противостоянию тут же вскочил со своего места, размахивая исписанным листом бумаги.
— Я хочу прочитать первым! — выкрикнул он, и в его голосе явно слышалось нетерпение. — Меня посетила муза, и я… Я создал нечто восхитительное!
Игнатий Петрович кинул на меня вопросительный взгляд. Я кивнул, мол, не возражаю. Хочет Строгов покрасоваться, то пусть выходит первым.
Получив добро от судьи, Валентин вышел на середину сцены. Он откашлялся, расправил плечи и начал читать:
'Печаль, как туча в небе хмуром,
Накрыла сердце тенью злой.
И жизнь, что прежде была бурной,
Теперь течет, как дождь зимой.
Душа моя, как лист осенний,
Трепещет на ветру судьбы.
И нет ни радости, ни пенья,
Лишь скорбь от горькой той борьбы.
О, грусть! Ты, словно море слез,
Затопишь берег бытия.
И я, как брошенный утес,
Стою один среди дождя'.
Валентин закончил читать и гордо оглядел зал. Его голос звучал монотонно, без каких-либо эмоций или выражения, словно он читал список покупок, а не лирическое стихотворение.
