В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Я чувствовала, как меня затягивает в замкнутый круг.
В сумерках, к моменту, когда печи уже остывали, тяжело дыша и хрипловато покашливая, приходила госпожа Пасан -- грузная пожилая женщина, с силой опирающаяся на толстую лакированную трость. Её одежда разительно отличалась от нашей. Нет, не покроем. Точно такой же балахон по форме сшит из был из тонкой, мягкой, похоже, хлопковой ткани в ярких цветах.
Я начала понимать, что в этом мире есть и другие условия. Не обязательно жить в хижине с земляным полом и носить одежду из некрашеного грубого полотна.
Госпожа Пасан раздавала в протянутые руки женщин некоторое количество мелких прямоугольных монет, задыхаясь, брюзгливо выговаривала старшей прачке Лайхе какие-то претензии и, так же тяжело дыша, уходила к следующей прачечной.
За ней всегда следовал молчаливый крупный мужчина с сильно обезображенным лицом – два рваных шрама пересекались на левой половине.
"Впрочем, смотреть на все это было интересно только в первый день. Из разговоров я уже знала, что госпожа Пасан -- помощница сарта прачек. И таких помощниц у него было то ли три, то ли четыре – все прачки были членами его стаи. Самого сарта или даже саму, я ни разу не видела.
Заодно я узнала, что конкретно значит «еще одна семья из верхнего города» -- к корзинам с грязным бельем, которые выделяли Нерге, добавили еще одну.
Утром, когда мы приходили, эти бездонные корзины уже дожидались нас – постельное белье, полотенца, салфетки и скатерти. Другого мы не стирали. Прачки сплетничали между собой, что за платья и блузки, а также за нижнее белье, платят значительно лучше. У некоторых прачек были помощницы, у некоторых нет. Почти все женщины были грубы, хамоваты и бесцеремонны.
Я в это время колола дрова и увидела только результат -- разбитый нос одной из женщин, но даже этого мне хватило, чтобы испытать очередной приступ отвращения к такой жизни. Как я поняла позднее из рассказа Нерги, ""победила"" более молодая и крепкая соперница, хотя права была та, что старше. И никто не счел нужным вмешаться!
Теперь я очень хорошо понимала прежнюю Мари.
