В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Его она немедленно, с каким-то даже испугом, сунула мне в руки.
-- Погляди-ка, Мари, тут, похоже, что-то дорогое.
Мешочек был увесистый, затянутый суровой ниткой. Из него на ладонь я высыпала десятка полтора медных прямоугольных монет, три серебряных и слегка поцарапанные сережки с ярким синим камушком. Я, конечно, не спец по драгоценным камням, но думаю, что это обычные стекляшки. Да и работа, надо сказать, особым изяществом не отличалась. Впрочем, это значит, что их можно продать, пусть даже и недорого.
Я смотрела на это «богатство», накопленное бедной Нергой за всю ее жизнь, и слезы невольно наворачивались на глаза – бедная женщина, так и не увидевшая никакой радости.
-- Видать, матушка тебе приданое складывала, – Олла держала в руках несколько наволочек и две простыни. – Оставишь это или продашь?
-- Даже не знаю, – пожала я плечами. – Разве что для вашей постели оставить, пригодится ведь?
Олла как-то неуверенно улыбнулась и часто закивала головой:
-- Конечно пригодится, а вам-то с Оскаром разве не нужно будет? Ну, в любом случае это с собой заберем.
Вот еще забота теперь – ведь спать придется в одной постели с Андреем. А он молодой мужик, как бы чего не вышло… Впрочем, уйти от него я всегда успею. Да и не выглядит он насильником, так что не стоит паниковать раньше времени. Я вздохнула, стерла слезы и продолжила разбор добра.
Кроме сундука с барахлом, под кроватью нашелся еще мешок с мягкой рухлядью. Тяжелые, неуклюжие, сшитые из дурно пахнущей овчины полушубки и две свернутые в рулон суконные юбки.
-- Ты смотри-ка, -- Олла почтительно разглаживала слежавшееся сукно. – Это получается, маменька тебя как госпожу одевала!
Я только вздохнула над ее наивным восхищением – у меня эти кошмарные тряпки такого почтения не вызывали."
"Часть барахла вместе с хорошей пуховой подушкой, сложили в сундук. Часть – небрежной кучкой скинули на кровать Нерги. Если найдется покупатель на это тряпье, то будет хорошо.
Перебрали посуду, отложили несколько чашек и медный котелок, на который у Оллы прямо глаза загорелись.
На заднем дворе была еще низенькая щелястая будка, где находились лопата, грабли, топорик и еще какое-то ржавое барахло. Я только пожала плечами, заглянув туда.
