Максим рассеянно кивает, мрачно радуясь, что благодаря столу, за которым они сидят, не видно его стояка. Пиздец, он гей.
Женя со вздохом открывает глаза, несколько долгих секунд смотрит в потолок, прислушиваясь к звукам в квартире и не решаясь себе признаться, что просто боится выйти из комнаты. Бросает взгляд на часы. Если он полежит здесь еще дольше, обязательно опоздает на работу. Наконец, собравшись с мыслями, встает с кровати и, натянув джинсы, выходит в коридор. Пахнет едой. Да, именно этого он и боится. Совместных завтраков, которые за последние почти две недели ненавязчиво вернули себе свою привычную «традиционность» с легкой подачи Макса, встающего либо вместе с Женей, либо раньше его.
Евгений на секунду замирает у двери в ванную и вновь прислушивается. Несколько раз стучит костяшками пальцев.
Через мгновение дверь распахивается. Да, а еще он боится вот этого. На пороге стоит Максим в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер с зубной щеткой во рту.
— Доброе утро. — На миг вытащив ее изо рта.
— Ты еще долго? Я душ хотел принять…
— Ванна свободна. — Пожимает тот плечами и отходит обратно к раковине. — Ты мне не мешаешь.
Похоже, освобождать пространство он не собирается. Женя считает в уме до трех и входит в ванную. Если он не примет душ сейчас, есть вероятность, что у него вообще не останется времени на его принятие, поскольку Макс в последнее время стал слишком тщательно следить за состоянием своей ротовой полости, чистя зубы по двадцать минут и занимая ванную по часу. Скоро блестеть начнет.
Женя открывает воду, выставляя необходимый уровень «горячести» и расстегивает джинсы. Ритм, с которым двигалась зубная щетка во рту Макса, слегка замедляется, пока он сосредоточено наблюдает за отражением Жени в зеркале, но стоит тому повернуться, как ритм ускоряется вдвое. Макс поспешно отводит глаза и сплевывает пену в раковину, боковым зрением улавливая обнаженную кожу какой-то части Жениного тела, но она тут же скрывается за чуть прикрытой душевой шторкой.
Женя параноик. Клинический. Потому что сейчас не может отделаться от ощущения, что Макс за ним наблюдает и даже душевая шторка никак не спасает. Он тщательно пытается избавиться от этого неудобного чувства, намыливая тело и подставляя лицо под горячие струи воды. То, что Макс практически пришел в свое привычное состояние после всего, что с ним произошло, не может не радовать, но у Жени, в отличие от него, пробелов в памяти нет. И это никак не способствует Жениным попыткам продолжать делать вид, что ничего не изменилось. Он мог бы убедить в этом всех, включая самого Макса, только с собой дело обстоит совсем иначе. И он медленно, но верно начинает сходить с ума, постоянно натыкаясь на Макса то в полотенце, то без футболки, будто специально.