В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Ирма всегда полагала себя современной женщиной, чуждой суеверий. Никаких крестов и золы.
А Чарли три дня походит на пеленку, ничего страшного.
– Вы согрелись?
– Согрелся, – кивнул Гройс. – Благодарю вас. Разрешите просьбу…
Ирма поморщилась. Он нарочно обращается к ней так, словно она тюремный надзиратель? Намекает на свое бедственное положение? Грязная, низкая игра, господин Гройс! Хотя кто ожидал иного от мошенника…
– У меня нет очков для чтения, а здесь темно. Вас не затруднит вкрутить еще одну лампочку?
Под потолком был лишь один рожок, и Ирма так ему и сказала.
– Может быть, торшер? – умоляюще попросил Гройс. – Хоть что-нибудь! Мне, знаете ли, мои глаза еще пригодятся. Не хотелось бы их портить.
Несколько секунд Ирма смотрела на него, борясь со смехом. Его глаза ему еще пригодятся, ха-ха! Наконец отдернула край шторы на дальнем окне, за которым сияло солнце, и быстро вышла.
– Спасительница! – крикнул ей вслед старик.
И взял «Графа Монте-Кристо».
Таким его и застала Ирма, вернувшись через полчаса – мирно перелистывающим страницы.
– Я уезжаю. Хотите сходить в туалет?
– Хочу! – привстал старик. – Очень хочу!
Он заметил, что она поднесла к носу платок, от которого разило духами. Прежде обходилось без ароматизаторов. Ее брезгливость растет с каждым часом. Скоро она будет обмахивать веером его задницу, пока он восседает на ведре.
– Над чем вы смеетесь? – подозрительно спросила Ирма.
– Знаете, один мой знакомый бухгалтер перенес операцию на мочевом пузыре.
– Вы находите это смешным? – не удержалась Ирма."
"– Не только это, – потупился Гройс. – Еще более смешным я нахожу то, что его жена, услышав однажды этот смелый ответ, прошипела «Ну хоть что-то у тебя крепчает» и отбила у бедолаги всякую охоту шутить.
Ирма побагровела.
– Вы… вы вульгарны! Неужели вам самому от себя не противно?
– В основном я себе нравлюсь, – скромно сказал Гройс.
– Кто бы сомневался!
Она выскочила с ведром так быстро, словно в нем была кислота, которая вот-вот растворит дно.
Гройс услышал, как щелкнул замок входной двери. В последнее время он заметил, что слух у него невероятно обострился. Замок, а еще шум движка, а еще шаги пса за стеной. Чарли прошлепал в кухню, и до Гройса донесся тяжелый собачий вздох.
Или он выдумывает это все.
