В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
В ней клокотала злоба, как бурлящий кипяток. С губ срывался неразборчивый шепот. В эту минуту она как никогда была близка к полной утрате самообладания."
"Но подходя к двери, она краем глаза заметила в начале улицы какое-то движение. Обернулась – и увидела черный джип, медленно объезжающий ямы. Сквозь лобовое стекло смутно просматривались две фигуры.
Ирма не запаниковала, не испугалась. Сначала она перевела взгляд на старый тополь. В это время его тень с дороги переползла на кусты, куда машине не забраться, а солнце уже палило нещадно.
Они не станут оставлять здесь свой джип. Отгонят в глубь деревни, где густые заросли акации. Под ними он не раскалится как сковородка.
Значит, у нее около десяти минут.
Она просчитывала варианты с хладнокровием опытного игрока.
Можно не пустить их. Они вернутся снова, и, вероятно, с полицией. Бог знает, что наговорил тот ублюдок в шортах, если он встретился им по дороге. А если и не вернутся, останутся следить за ее домом, и она не сможет вывести старика.
Можно убить Гройса прямо сейчас.
Нет, Гройс должен оставаться живым. Нельзя хранить дома тело – она подумала о нем с ноткой брезгливого недовольства, как хозяйка думает о протухшем мясе, – на котором есть следы насильственной смерти.
Что же остается? Перехитрить их. Сыграть ту роль, которую она успешно исполняет всю свою жизнь.
А главное – у нее есть помощник.
Ирма толкнула дверь и вошла в дом. Она никуда не торопилась. Десяти минут вполне достаточно.
Сначала в комнату влетел пес. Хозяйка отпихнула его ногой, и Чарли, обиженно скуля, отбежал в сторону.
Изумленный таким обращением с собакой Гройс поднял глаза на женщину, увидел ее лицо и понял, что всему конец. Стрелу он заметил не сразу. Ирма сжимала ее в руке, как будто собиралась вонзить ему в горло.
Однако стрела уже была неважна.
Что бы ни нашептывали ей крысы прежде, их науськивание он мог распознать. Но живых больше не осталось. Мертвые твари маршировали в ее голове, их стеклянные глазки тускло блестели, лапки механически подрагивали, из тушек сыпались опилки, и она вчитывалась в причудливую вязь, создаваемую этим парадом чучел. Ирма окончательно шагнула за ту грань, куда Гройсу доступа не было.
Он думал, что она убьет его сию минуту.
