В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Грубовато, конечно. Я старался работать тоньше. Однако начинал с похожих вещей. Запомните, Ирма: всегда прислушивайтесь к звукам.
Старик опустил руку с кровати, щелкнул пальцами. Чарли потянулся к нему, и Гройс почесал дворняге подбородок. Не переставая говорить, потрепал пса за ухом, затем погладил макушку, пробежал пальцами по спине, словно пересчитывая позвонки. Едва он дотронулся до середины крупа, пес замер, блаженно прикрыв глаза. Ага! Гройс стал массировать его сильнее, продолжая свой монолог.
– Вот, скажем, мойщики.
Ирма вопросительно глянула на собственное запястье с маленькими золотыми часиками.
– Вы правда можете их снять?
– Руки, конечно, уже не те. Но рискну. А вы поймете, как работает мойщик. Это ведь тоже пригодится для книги, правда?
Гройс оставил в покое пса, сел на кровати и стал перебирать босыми ногами по полу.
– Представьте, что я иду вам навстречу по вагону.
Рассеянный взгляд его остановился на Ирме и лицо внезапно осветилось радостью узнавания:
– Сергей Игнатьевич! Боже мой, сколько лет! Голубчик мой, слышал про ваш выигрыш в лотерею – поздравляю, поздравляю отчаянно! Теперь машину купите? Или отдыхать? Я бы вам посоветовал Болгарию, у моего племянника там дача, всегда подскажет-поможет!
С этими словами Гройс обеими руками затряс ладонь Ирмы.
– Простите, наручник мешает. Может, отстегнете меня, чтобы я показал вам все по-человечески?
– Нет уж! Лучше я подойду!
Ирма пересела к нему на кровать.
– Ладно, – смирился Гройс. – Хотя это все равно не совсем то. Смотрите: одной рукой я вас обнимаю, а другой трясу вашу ладонь. Вы отвлекаетесь на объятие, в то время как самое важное происходит внизу…
Но Ирма ни на что не отвлекалась. Она внимательно смотрела на свои часы. Старик тряс ей ладонь, цепочка наручников раздражающе звенела с каждым его взмахом, и вдруг его пальцы скользнули вверх по ее запястью.
– Я же говорил, кандалы помешают.
– Ничего-ничего, продолжайте!
Не переставая греметь, старик с поразительной ловкостью двумя пальцами расстегнул застежку браслета, и часы упали в подставленную ладонь.
– Оп-ля!
Он протянул перед собой два сжатых кулака, словно предлагая угадать, в какой руке.
