В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Даже маленький ржавый «запорожец» приткнулся в углу, бог знает отчего не увезенный отсюда хищными эвакуаторами.
– Ты встречался с Гройсом. – Макар смахнул со скамьи тополиный пух и сел. – Каким он тебе показался?
– Хитрый старый лис.
– Мог кинуть своих?
Бабкин повертел зажигалку.
– Вряд ли. Сумма не та. Для старикана подобная афера – просто развлечение. Приработок к пенсии.
– К тому же гостиницу на побережье он передал то ли внучке, то ли племяннице…
– Может быть, с новыми владельцами дело нечисто? Об этом тебе лучше спросить у Вермана.
– Спрошу. Плохо, что они врут на каждом шагу.
Из подъезда вышел старик с черным мопсом. Мопс покосился на кошку. Старик покосился на сыщиков.
– Выходит, Моня с Дворкиным поучаствовали в деле бриллиантами, а Гройс взял на себя основную работу, – задумчиво сказал Макар.
Приличного вида джентльмен, инвестирующий в драгоценные камни, появлялся из ниоткуда и растворялся в тот самый момент, когда все были уверены, что серьезные сделки только начинаются.
– Проверить бриллиант – дело пары часов.
– То у нас двадцать два потенциальных подозреваемых в похищении Гройса.
– Зачем похищать? Может, убили и прикопали?
– Не знаю, просто версия. Ладно, давай работать. Ты проверяешь камеры и свидетелей, я попробую для начала выбить из Вермана фамилии облапошенных баб.
– Думаешь, Верман знает?
– Надеюсь, Гройс называл хоть какие-то имена. Иначе у нас уравнение с двадцатью двумя неизвестными.
Глава 2
Сознание возвращалось так: сначала слух. Как будто сквозь сон кто-то настойчиво позвал его: вставай, пора!
Затем зрение. Перед ним забрезжило белое, с редкими вкраплениями синевы. Гройс решил бы, что видит облачное небо, если б изображение не было так бесспорно лишено объема.
Он сфокусировал взгляд и обнаружил, что смотрит на стену. Стена была оклеена светлыми обоями с васильками.
Итак, перед ним стена, слева тоже стена, а его тело, переодетое в пижаму, покоится на широкой кровати.
Больница?
Но Гройс уже знал, что нет. Обоняние возвратилось последним, зато одним махом, точно сдернули с носа прищепку. Повеяло сладковатым химическим ароматом, похожим на земляничный, куриным бульоном и почему-то псиной. Однако в этом странном аккорде не прозвучало и ноты больничного запаха.
Старик застонал и попробовал перевернуться. Что-то звякнуло, и он сразу понял, что это.
Наручники. Его приковали к постели.
