– Высасываете из меня мою биографию. Придумали себе какое-то оскорбление. Теперь отняли единственное тихое развлечение, доступное старику.
– Вон ваше тихое развлечение, – Ирма кивнула на принесенные ею утром два тома: «Мизери» Стивена Кинга и «Графа Монте-Кристо». Что бы там ни болтал Гройс, у нее тоже имеется чувство юмора! Она и пошутить над ним может!
– Сами читайте Дюма! – отрезал старик. – Авось начнете лучше писать!
Высокомерная улыбка сползла с ее лица.
– Пса вы больше не увидите, – отрезала Ирма.
Гройс дернулся так, что резко звякнула цепочка. «Вот же сука!»
– Хотя бы дайте позавтракать!
– Когда отработаете свое!
– Ах так! – крикнул взбешенный Гройс. – Тогда… тогда…
– Что? Что тогда? Обмочите мне кровать? Будете плеваться своим ядом? Давайте!
Она радостно засмеялась. Наконец-то! Наконец-то она полностью владеет ситуацией. Это ее дом, ее собака, ее жизнь, и она не позволит мерзкому старику все испортить.
Ирма ощутила себя валькирией, воительницей на защите родных земель. Она расправила плечи и выпятила подбородок.
Гройс молчал.
– Вот сразу и кончилась ваша изобретательность, – посочувствовала Ирма. – Ну? Что вы можете? Взгляните правде в глаза. Вы старый и немощный. А еще глупый. И очень злобный. Знаете, ведь я вас еще вчера боялась, Михаил Степанович. А сегодня все, кончилась ваша власть."
"Это действительно смешно, подумал Гройс. Кто он? Старик на смятой кровати, прикованный к ее спинке. Небритый! – это почему-то было очень важно. А тетка, зарвавшаяся со своей игрой в начальницу тюрьмы, смотрит на него ясными глазами, круглыми, как у морской свинки, и на губах ее играет самодовольная улыбка.
Если бы не улыбка, возможно, Гройс и промолчал бы. Ему хватило бы здравого смысла. Нелепо спорить с человеком, у которого ключ от твоих наручников. Но какой-то мелкий бес толкал его под локоть и нашептывал, что именно потому, что он стар и немощен, как она выразилась, у него должно оставаться хоть что-то, что позволит ему не терять достоинства. Территория, на которой он сильнее ее.
– Я могу перестать есть, – сказал он.
Она поняла не сразу. А когда поняла, в глазах ее промелькнул испуг.
Теперь настал черед Гройса ухмыляться. О, моя дорогая! Тебе жизненно важно все контролировать. Поведение твоих читателей, равномерность покрытия губной помады, расположение листьев на фикусе. До этой секунды ты не сомневалась, что пленник тоже под твоим контролем.
Ее мыслительный процесс представился ему в виде крыс, снующих в ее голове.