Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Гройс уцепился за этот металлический корешок, покрутил его – и тот остался у него в ладони.
Старик вытащил руку. Не веря своим глазам, он смотрел на маленький железный крючок с его мизинец длиной, загнутый на одном конце.
Перед ним была отмычка.
При мысли о том, что все это время он лежал на ключе от своих наручников, Гройс засмеялся. Его бросило в пот, следом окатило ледяной слабостью. Но он все равно продолжал улыбаться. Ты жарь, а рыба будет. Никогда не знаешь, в какой луже она подвернется.
Согнув кончик крючка зубами, он вставил его в отверстие наручников. Руки тряслись. Ему пришлось закрыть глаза, перевести дыхание и вспомнить что-нибудь очень хорошее и вдохновляющее – например бифштекс, или соседку, выходившую по утрам выкинуть мусор в таком халатике, что на ее прелести сбегались посмотреть даже крысы, или коньяк, который нальет ему старый друг Моня Верман, когда все это закончится и они вместе посмеются над нелепой историей.
Ирма хотела, чтобы он рассказывал ей байки? Она станет героиней лучшей из них!"
"Он повернул свой импровизированный ключик в скважине и услышал щелчок замка.
– «Дербент», – пробормотал Гройс, высвобождая запястье, – настоящий. Дагестанский.
Покачиваясь и цепляясь за мебель, он доковылял до двери. В середине пути ему пришлось сесть на пол и ползти, потому что его ноги, оказывается, разучились ходить. Самое обидное заключалось в том, что добравшись в итоге до двери и подергав ручку, Гройс убедился, что его заперли.
Этим путем не выбраться.
Он вернулся к постели, едва удержавшись, чтобы не пнуть напоследок ведро. Представил лицо Ирмы, входящей в комнату, где разлита его моча, и вновь засмеялся. «Господи, много ли надо мне, старому человеку, чтобы порадоваться!»
Но времени не было. Он забрался на кровать, подергал шпингалеты и распахнул окно.
На него дохнуло таким жирным, тяжелым запахом земли и травы, что Гройса едва не снесло обратно в комнату. Его как будто огрели лопатой. Звон в ушах набрал силу. Старик выждал несколько секунд, пока он стихнет, а затем перевалился через подоконник, неуклюже опустил ноги и мешком рухнул вниз.
Вокруг постепенно сгущались сумерки. Он поднялся и стоял в одних носках на траве, в которой желтели одуванчики, и не мог поверить, что наконец свободен. Осталось только найти кого-нибудь живого в этом сонном царстве.
Гройс сделал шаг, другой. Надо обойти дом и постучаться к соседям. Местечко, очевидно, довольно заброшенное, но не может быть, чтобы Ирма жила тут одна.
В этот момент случилось два события. Из соседнего дома вышел сорокалетний Замир Джунайдов, а с другой стороны в поселок въехала Ирма, вернувшаяся от врача.
Замир был человеком робким.