Автор
В темном коридоре я медленно ищу ключ, чтобы открыть дверь. Силовой стук ночи разрывает ночной мрак, заставляя меня вжаться в угол комнаты, прячашься под тонкими бретельками ночнушки с вырезом. Атмосфера напряженности и опасности навевает дрожь — кажется, кто-то неизвестный пробирается к своей жертве в этом холодном, отдаленном доме....
За то время, которое я провела в подвале, успела привыкнуть к темноте, поэтому сейчас яркий свет от лампы бьет прямо в мои глаза."
"Во рту дико сухо. Замечаю рядом капающую капельницу, а зачем вижу…его. Монстр сидит прямо у моей кровати. Вздрагиваю когда вижу, что он держит мои руки, и чисто механически вырываю их, стараясь защититься. Не могу понять что происходит, а главное – не могу закричать. Не чувствую в себе сил готовить, просто не могу произнести и слова Одни только хрипы получаются.
Зверь нашел меня, и снова забрал себе, вот только я теперь точно не понимаю, зачем.
Руслан что-то говорит, но я не слышу слов. В голову пульсирует лишь одна мысль – палач пришел завершить начатое. Подбираюсь к изголовью кровати. Мне некуда бежать. Палач наступает. Невольно начинаю дрожать, ничего не могу поделать с собой, но успокаиваюсь лишь тогда, когда слышу громкий хлопок звери.
После забегает Лиза, оставляя около меня какой-то дымящийся бульон и чай с запеканкой. Отворачиваюсь. К горлу подкатывает тошнота. Я уже ничего не хочу.
Ночь проходит беспокойно, но я настолько слаба, что невольно вырубаюсь и сплю до самого утра. Просыпаюсь от боли знакомого звука. Я чувствую его кожей, ощущаю запах зверя как только он приходит в мою комнату.
Не понимаю что делаю, действую чисто на инстинктах.
Сквозь застилающие слезы глаза замечаю, что Руслан выглядит помятым, но мне все равно. Не могу я его видеть, не могу чтоб касался меня снова.
Вздыхаю легче, когда вижу Свету на пороге. Она внушает в меня мнимое чувство безопасности. Палач выходит, оставляя меня с ней наедине.
– Как ты себя чувствуешь, Аля?
Не могу ответить. Все горло сжалось. Едва дышу.
– Не беспокойся.
Она помогает мне подняться и доводит до кровати. Я позволяю сделать перевязку, сильно морщась от едкого жжения нежной кожи рук. И здесь будут шрамы, не сотрешь их уже, вот только самый серьезный порез не видно. Он на душе моей клеймом оставлен, и кровоточит до сих пор. Я не знаю, сколько уже прошло времени и все больше беспокоюсь о том, что уже слишком поздно.
