Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Если они хоть пальцем его тронут…
— Милый, — едва сдерживаю слезы. — Как ты, мой хороший?
— Я к тебе хочу, — тоже чуть не плачет мой сын. — Мама, когда ты меня заберёшь?
— Скоро…
Дышит тяжело, с тревогой понимаю я. Мне кажется, я слышу сипы, с которыми вздымается худенькая детская грудь. Тревога рвёт сердце, а разговор наш до обидного короткий, Серёжку уводят.
— Виктор, — пытаюсь быть спокойной я. — Ингалятор и ампулы для инъекций всегда должны быть под рукой. Я вижу, что скоро может случиться приступ.
— Не ссы, — легкомысленно отмахивается он. — Просто будь послушной девочкой и все хорошо будет.
Глава 6
Давид
Гараев позвонил на следующий день. По выходным мы с ним, бывало, пересекались.
Официально общих дел не имели, неофициально приходилось обсуждать многое, и ещё больше — делиться. Если Гарай отвечал за закон, то я был — порядком.
— Давид, дорогой, приезжай к нам, мы сегодня барбекю семьёй затеяли.
— Хорошо, — ответил я Гараеву, — ближе к трем заеду.
До обеда, несмотря на выходной, я свои дела решал, не выходя из офиса. Здесь безопасность на высшем уровне, не кабинет — бункер, способный выдержать взрыв.
В дверь стукнули, я ответил:
— Заходи, — и увидел Вовку.
Начальник безопасности зашёл, кивнув в знак приветствия, сел на кресло напротив моего и папку протянул, бумажную, тесемками перевязанную.
— Ещё бы печать сургучную налепил, — хмыкнул я, развязывая бантик и папку открывая. Сразу же — фотка Славы, крупным планом, рядом с ней за руку идёт пацан, лет пять — шесть, белобрысый, волосы кудрявые.
— Ни хрена себе, — присвистнул я, — это кто?
— Племянник ее. Она его опекун, с самого рождения, мамка у пацана умерла, отца не было. Там в документах дальше есть все бумаги.
Я взял в руки досье Славы, изучая его. Последние годы ничем выдающимся не отличались, официально она числилась экономистом в какой-то хер пойми фирме, чем зарабатывала на деле, оставалось неизвестно.
Взял фотографию в руку, приближая к лицу.
— Ну надо же, Слава — и опекун, — покачал головой. — Связи?
— На первый взгляд ничего особенного, — отчитался Вовчик, — но мы копаем.
— Копайте-копайте, — махнул я рукой, — поехали к Гараю на дачу.
Конечно, никакой дачей этот загородный особняк не был. Здесь имелось все, даже вертолетная площадка на заднем дворе.
На въезде на территорию стоял пропускной пункт, охранник вышел, глянув на мою машину, кивнул и пошел открывать шлагбаум.
