Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Они у меня были одни с собой, дорогие, любимые, уже немного потертые. Свитер глубокого вишнёвого цвета, волосы заплести в косу. Когда-то Давиду нравились мои косы… В назначенное время я уже стояла на улице и притопывала от нетерпения — любопытство съедало.
Роскошный автомобиль плавно притормозил передо мной, водитель предупредительно открыл дверь. Замерла на мгновение, любуюсь мужчиной всей своей жизни — на нем лёгкая спортивная куртка, и джинсы тоже потерты, как и брендовые кроссовки.
— Ты, как простой смертный, — рассмеялась я.
"Села, дверцу прикрыли. Давид щёлкнул ремнем безопасности, отстегиваясь, придвинулся ко мне, меня обдало жаром. Сегодня все случится, вряд ли я найду ещё причины, чтобы тянуть время…
— Красивая, — шепнул он и меня поцеловал.
У меня в животе — бабочки. И от слов его, и от поцелуя, и от того, что рука его так властно на моей джинсовой коленке лежит.
— Мы едем мясо жарить? — спросила я.
На улице почти тепло, весна, наш наряд — логично.
— Мясо? — поморщился он. — Нет, только не мясо.
Отодвинулся от меня немного, закурил. Дым дорогих сигарет нисколько не раздражал, мне всегда нравилось, как он курит. Сидела раньше, завернувшись в одеяло, и любовалась, как он нагой на балконе стоит и курит…
Обернулась — подумала о том, что охраны нет, и на Чабашева это совсем не похоже, он далеко не так беззаботен, как семь лет назад. Успела подумать — как бы не случилось ничего, неясной тревогой кольнуло сердце.
Мысли материальны. Нужно было думать о том, что скоро май, весёлый и беззаботный.
В нас не стреляли даже поначалу. Все так быстро произошло. Какая-то машина вылетела из-за очередного поворота и в упор ударила нашу. Тряхнуло, до звона в ушах. Ремень безопасности натянулся, я всегда пристегивалась, всегда, слишком часто моя жизнь зависела только от тех, кто за рулём, кому на меня насрать.
Возможно, ребро треснуло, констатировала я, пытаясь вдохнуть воздух.
— Блять, — выругалась я.
И вот тогда начали стрелять. В нас. Стекла удерживали напор пуль — даже сеткой трещин не пошли. Но водительское разбито во время аварии. Пригибается. Сзади очень сильный шум перестрелки, значит, все же охрана есть. Они возьмут удар на себя, надо только время выиграть, вырваться.
