Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
Обнимаю тебя, зайка моя, держись.
Море.
Одалиска - Морю, 25 мая 2004 года
Здравствуй, Море!
Я много думала над твоими словами. Кости нет уже две недели, и я поняла, что очень скучаю. И еще я поняла, что очень люблю его и буду ждать, сколько бы ни пришлось. За эти две недели я вспомнила всю-всю-всю нашу с ним жизнь, и как мы познакомились, и как он в первый раз цветы мне подарил, и как мы готовились к свадьбе, и как он ухаживал за мной, когда я носила Дашеньку, у меня была тяжелая беременность, и Костя надо мной крыльями махал, шагу лишнего ступить не давал.
Твоя Одалиска.
Море - Одалиске, 1 июня 2004 года
Ну что ты, Одалисочка, какая же ты дура? Ты умница. Ты поняла самое главное: ты его любишь. Не цепляешься за мужа как за источник благосостояния, а любишь как человека, как мужчину и отца своей дочери. Это же прекрасно, что есть на свете человек, которого ты так любишь.
Будь благодарна судьбе за это знание, а заодно и Косте.
Море.
Одалиска - Морю, 10 июня 2004 года"
"Моречко, роднуся моя, у меня снова наступила черная полоса. Пару дней назад мне приснился Костя, как будто он с этой сучкой в красном платье сидит в ресторане, а я сижу за соседним столиком и наблюдаю за ними, но они меня почему-то не видят, хотя я сижу к Косте лицом.
