После такой грубости наступило неловкое молчание, прерываемое лишь время от времени последними слабыми всхлипываниями Несси, у которой от слез распухли и покраснели веки. Обе партии недоверчиво поглядывали друг на друга, как поглядывают незнакомые пассажиры, сидя в одном купе.
— Погода сегодня самая подходящая для похорон, — сказал, наконец, чтобы нарушить молчание, Ламсден, глядя в окно на моросивший дождь. За этим замечанием последовал тихий разговор между тремя гостями, разговор, в котором никто, кроме них, участия не принимал и который постепенно становился все оживленнее.
— А вы заметили, какой начался ливень как раз тогда, когда гроб опускали в могилу?
— Странно, что священник не пришел сюда с нами, чтобы сказать хотя бы несколько слов.
— Наверное, у него на то есть причины!
— А хорошо он говорил у могилы! Как жаль, что бедняжка Маргарет не могла его слышать!
— Как это он сказал: «Верная жена и преданная мать», — да?
Они исподтишка поглядывали на Броуди, словно ожидая, что он во своей стороны, как подобает, подтвердит этот отзыв, отдаст последнюю дань покойной жене. Но он как будто не слышал и хмуро смотрел в окно. Видя такое явное невнимание, гости стали смелее.
— А я ведь как раз собиралась навестить бедняжку, — и вдруг такая неожиданность! Скрутило ее раньше, чем мы успели приехать!
— Она так сильно изменилась… должно быть, от этой болезни и от всех забот и волнений, которые она пережила.
— А в молодые годы она была веселая, живая. Помню, смех у нее был совсем как пение дрозда.
— Да, хорошая была девушка, — заключила Джэнет, бросая укоризненный взгляд на молчаливую фигуру у окна, точно желая сказать: «Слишком хорошая для тебя».
Снова помолчали, затем миссис Ламсден покосилась на синее шерстяное платьице Несси и пробормотала:
— Возмутительно, что бедный ребенок даже не имеет приличного траурного платья. Это просто срам!
— А меня поразило, что похороны такие скромные, — подхватила Джэнет. — Только две кареты и ни одного человека из города!
Броуди слушал — он не пропустил ни единого слова из их разговора — и с горьким равнодушием не мешал им говорить. Но тут он вдруг грубо обратился к ним:
— Таково было мое желание, чтобы похороны прошли как можно тише и чтобы не было посторонних. А вам бы хотелось, чтобы я нанял городской оркестр, устроил бесплатную раздачу виски и зажег костер?
Родственники были явно шокированы такой резкостью, теснее сплотились в своем негодовании и начали подумывать об отъезде.
— Вильям, не знаешь ли ты, где здесь в Ливенфорде можно выпить чаю до отхода поезда? — спросила миссис Ламсден голосом, дрожащим от злости, подчеркивая вопросом свое намерение уйти.